Лейтенант шмидт — тайны и факты

Тот самый лейтенант Шмидт и его сын

Словосочетание «сын лейтенанта Шмидта» хорошо известно нам по роману Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». Однако, как правило, мы забываем, что лейтенант Шмидт существовал на самом деле.

А уж о том, что у него был настоящий, не фальшивый сын, и вовсе мало кто знает.

Впрочем, советские граждане 1920-х тоже знали далеко не подлинную историю лейтенанта Шмидта. И именно поэтому так много было мошенников — его «сыновей».

Кем же был легендарный лейтенант и куда делся его сын?

Имя Петра Петровича Шмидта было известно всей России. Недаром в мае 1917 года его останки торжественно перезахоронили в Севастополе и Александр Керенский, который тогда занимал должность военного и морского министра, даже возложил на его могилу Георгиевский крест. На могилу человека, не участвовавшего ни в одном сражении…

Удивительно, но советская власть, превозносившая Шмидта как героя, одновременно не запрещала над ним подсмеиваться, как это делали Ильф и Петров в «Золотом теленке». «Бескровная» Февральская революция ознаменовалась массовым убийством офицеров, в том числе — морских. Озверевшие матросы убили 120 адмиралов и офицеров.

Потребовалось доказать матросам, что не все морские офицеры — крепостники и реакционеры, были среди них и «положительные». И на эту роль был «назначен» Шмидт.

Он родился в 1867 году в семье потомственных моряков. Его отец — герой обороны Севастополя в Крымскую войну, дослужившийся до контрадмирала.

Будущий революционер рано потерял мать, а мачеху ненавидел, что сказалось на психике. Петр Шмидт пошел по стопам предков, стал морским офицером.

Молодой человек отличался большими способностями в учебе, отлично пел, музицировал и рисовал. Но все отмечали его повышенную нервозность и возбудимость. Уже во время учебы у него не складывались отношения с товарищами, а периоды эйфории сменялись депрессиями.

Его восприятие действительности было, мягко говоря, странным. Например, иногда он искренне считал себя самым ценным офицером флота. Но, пожалуй, самым ярким моментом этого периода биографии Шмидта была его женитьба. Он женится на уличной проститутке Доминике Павловой с целью ее духовного перевоспитания.

В этом нет ничего удивительного: Петр был начитанным юношей, а в русской литературе проститутка — это страдательный, положительный и даже романтический образ. Однако в офицерской среде этих взглядов не разделяли. От греха подальше Шмидт подает в отставку и… оказывается в лечебнице для нервных и душевнобольных.

По некоторым данным, в этот период, неожиданно получив наследство после смерти тетушки, Шмидт с женой и маленьким сыном уезжает в Париж и поступает в школу воздухоплавания Эжена Годара. Под именем Леона Аэра он пытается освоить полеты на воздушном шаре.

Но избранное предприятие не сулило успеха, семья бедствовала, и в начале 1892 года они переехали в Польшу, затем в Лифляндию, Петербург, Киев, где полеты Леона Аэра также не дали желаемых сборов. В России в одном из показательных полетов отставной лейтенант потерпел аварию, и в результате весь остаток жизни он страдал от болезни почек, вызванной жестким ударом корзины аэростата о землю.

Дальнейшие полеты пришлось прекратить, Шмидты задолжали за гостиницу. Шар вместе с оборудованием для обеспечения полетов пришлось продать.

Отец Шмидта, не в силах перенести все эти события, умер. Но у него остался дядя — полный адмирал и член Адмиралтейств-совета. Дядя становится покровителем своего непутевого племянника.

Безденежье заставляет Петра Шмидта вновь проситься во флот. Благодаря протекции дяди, его отправляют на канонерскую лодку «Бобр» на Дальнем Востоке. Семья поехала за ним, но Петру Петровичу от этого было только хуже. Жена его в грош не ставила и открыто ему изменяла. Вскоре он опять попадает в лечебницу — после скандала с хозяином гостиницы в Нагасаки.

Дядя добивается для Шмидта отставки, но с правом служить в коммерческом флоте. Он становится капитаном парохода «Диана», который возит грузы по Черному морю. На время все успокаивается, но начинается Русско-японская война.

Вернувшегося на военную службу Шмидта, которому тогда было уже под сорок, произвели в чин лейтенанта и отправили на Балтику.

Его назначают старшим офицером угольного транспорта «Иртыш». Это дается Шмидту нелегко: из капитанов он переходит в подчиненное положение. Да и должность ему не подходит: в обязанности старшего офицера входит поддержание строгой дисциплины, а лейтенант держится с матросами на равных, может с ними и покурить, и почитать им книжки, а они зовут его «Петро».

В сентябре 1904 года в Либаве, где готовился к походу «Иртыш», Шмидт устроил драку на балу, организованном обществом Красного Креста. Старший офицер Муравьёв, танцевавший с баронессой Крюденер, сидел и разговаривал со своей дамой.

Шмидт, бывший на другом конце зала, подошёл вплотную к Муравьёву и, не говоря ни слова, закатил ему пощёчину. Баронесса Крюденер вскрикнула и упала в обморок, а лейтенанты сцепились в мёртвой схватке и, нанося друг другу удары, свалились на пол, продолжая драться.

Когда их вывели в прихожую, большие окна хрустального стекла которой выходили на проспект, Шмидт схватил тяжёлый жёлтый стул и запустил им в стёкла. По предположению начальника штаба Либавской крепости Рерберга, описавшего этот инцидент в своих воспоминаниях, Шмидт устроил скандал специально, чтобы его выгнали со службы.

Кончилось всё тем, что на стоянке в Порт-Саиде, у входа в Суэцкий канал, капитан списывает лейтенанта Шмидта «по болезни» и отправляет в Россию. Это спасло его от гибели в Цусимском сражении.

Шмидт оказывается опять на Черном море, где вовсю идут революционные брожения. В октябре 1905 года толпа народа, возбужденная царским Манифестом о свободах, пытается освободить из тюрьмы заключенных. В толпу стреляют. Есть жертвы. На похоронах погибших демонстрантов лейтенант Шмидт произносит речь, полную революционной романтики. Его арестовывают, однако вскоре отпускают.

Шмидт превращается в известного революционера. И поэтому матросы с крейсера «Очаков», которые взбунтовались и прогнали офицеров, обращаются к нему за советом, что делать дальше.

И тогда Шмидт отправляется на «Очаков» и провозглашает себя командующим Черноморским флотом, дав сигнал: «Командую флотом. Шмидт». В тот же день он отправил телеграмму Николаю II:

Шмидт берет в заложники офицеров с нескольких кораблей и грозится их расстрелять, если по крейсеру будет совершен хоть один выстрел.К восставшему «Очакову» присоединяется миноносец «Свирепый». По приказу самопровозглашенного командующего флотом миноносец попытался захватить и подвести к борту «Очакова» минный транспорт «Буг», на котором находилось 300 мин. Так Шмидт хочет шантажировать власти: если стрелять по «Очакову», то последует такой взрыв, что пол-Севастополя разнесет.

Однако черноморская эскадра не пошла за лейтенантом. Миноносец «Свирепый» был обстрелян, и захват «Буга» не удался. На следующий день эскадра открыла огонь по «Очакову». Мятеж был подавлен.

Раньше историки уверяли, что Шмидт последним покинул капитанский мостик. Теперь доказывают, что первым. Так или иначе, он был захвачен, осужден и расстрелян. Жена и сестра пытались спасти его, убеждая судей в его невменяемости. Однако сам лейтенант упорно отрицал душевную болезнь и уверял, что абсолютно здоров. Жизнь Петра Шмидта закончилась, началась легенда.

А что же сын лейтенанта Шмидта? Он, представьте себе, находился рядом с отцом, на «Очакове». Евгению Петровичу было тогда 16 лет, он учился в реальном училище. Его судьба, пожалуй, не менее поучительна, чем судьба отца.

Отец и сын

В 1905 году Евгений Шмидт был всецело захвачен революционными идеями. Он сам добрался до «Очакова», как только узнал о начавшемся восстании. Когда крейсер начал тонуть, бросился в море. 40 дней находился под арестом, но суда избежал.

Между тем революционные события в стране продолжали кипеть, и очень скоро после казни лейтенанта на митингах различных партий стали появляться молодые люди, которые, назвавшись «сыном лейтенанта Шмидта», от имени погибшего за свободу отца призывали мстить, бороться с царским режимом или оказывать посильную помощь революционерам, жертвуя устроителям митинга кто сколько может.

Под «сына лейтенанта» революционеры делали хорошие сборы, но так как партий было много и каждый хотел «воспользоваться случаем», то «сыновей» развелось совершенно неприличное количество. Мало того: откуда-то возникли даже «дочери Шмидта»!

Дальше — больше: появились «сыновья», не имевшие к партиям никакого отношения, а работающие «на себя».

Газеты, что ни день, писали о поимке очередного «молодого человека, называвшего себя сыном лейтенанта Шмидта», и эта газетная формула буквально навязла в зубах у обывателя.

Около года «дети лейтенанта» вполне процветали, а потом, когда со спадом революционных настроений кончились митинги и сходки, на которых можно было обходить с шапкой публику, распаленную до безумия речами ораторов, они куда-то исчезли, сменив, видимо, репертуар.

Евгений Шмидт

Тем временем юнкер Петроградской школы подготовки прапорщиков инженерных войск Евгений Шмидт Февральскую революцию также принял с воодушевлением. Он просит у Временного правительства разрешения именоваться не просто Шмидтом, а Шмидтом-Очаковским. Временное правительство разрешает. Это было в мае.

А уже в ноябре 1917 года, после октябрьского переворота, Шмидт-Очаковский вопрошает в бессильной ярости:
Евгений Шмидт служил в белой армии, покинул Крым вместе с последними частями врангелевской армии. В 1921 году, после эвакуации в Галлиполи, в составе первой сотни галлиполийцев отправился для завершения высшего образования в Прагу, где окончил Высшую техническую школу.

Состоял в Общества галлиполийцев в Праге, в Обществе русских, окончивших вузы в Чехословакии.Советское правительство не раз предлагало сыну прославленного революционера вернуться, но он неизменно отвечал отказом.Евгений Шмидт умер в 1951 году в Париже в бедности. В эмиграции он написал воспоминания об отце, в которых признал, что «совершилась полная переоценка ценностей».

Увы, слишком поздно.

Источники: Википедия, fox2name.wordpress.com,blackseafleet-21.com, Liveinternet

Источник: https://hist-etnol.livejournal.com/4159701.html

Лейтенант Шмидт

В 1925 году бывший адвокат П.П. Шмидта на пpоцессе очаковцев А.Александpов писал: «Hынешнее поколение не поймет той сказочной популяpности и того обаяния, котоpым было окpужено имя Шмидта в конце 1905 начале 1906 годов. Hе было уголка, где б не говоpили о нем, не восхищались и не любили его заочно.

«Даже после гибели П.П. Шмидта вокpуг его имени пpодолжали появляться все новые и новые легенды, в котоpых подлинные события пеpеплетались с самым невеpоятным вымыслом.В значительной степени почву для фантазий и домыслов подготовила недостаточно объективная инфоpмация о жизни П.П.

Шмидта, умалчивание отдельных фактов или сознательное их искажение.

Род Шмидтов был связан с моpем с незапамятных лет. По пpизыву Петpа I из Фpанкфуpта-на-Майне пpиехал коpабельный мастеp Шмидт, что в пеpеводе, кстати, означает — кузнец.

Молодой коpабел женился на pусской девушке, и уже их дети пpиняли pусское подданство.

Hе углубляясь далеко в глубь генеологического дpева Шмидта, нельзя не отметить его дядю Hиколая Петpовича — с 1890 года полного адмиpала, пеpвого лица военно-моpского флота того пеpиода. Пpимечательно, что после кончины Hиколая Петpовича его тело было погpебено во Владимиpском собоpе Севастополя, pядом с П.С. Hахимовым, В.А. Коpниловым, В.И. Истоминым.

Обычной для семьи Шмидтов была и жизнь отца, тоже Петpа Петpовича. Гаpдемаpином он ходил на «Двенадцати апостолах», офицеpом служил на Балтике и Чеpном моpе. С началом осады Севастополя лейтенант Шмидт (отец) командует батаpеей на Малаховом куpгане.

После тяжелого pанения покидает Севастополь. Служит в министеpстве, а затем с 1857 по 1874 pаботает на коммеpческих судах. Вновь возвpащается на военную службу, котоpую заканчивает в Беpдянске комендантом кpепости и поpта.

В чине контp-адмиpала в 1885 году выходит в отставку.

Hавеpное, такой же, а может быть и более успешной должна была стать и жизнь гаpдемаpина Пети Шмидта, когда он ступил на уже достаточно исхоженные его пpедками ступени военно-моpской каpьеpной лестницы. Hо уже в пеpвый пpиезд домой, в учебный отпуск, он достаточно озадачил своих pодных тем, что устpоился на завод своего pодственника пpостым pабочим. Что это? Блажь или модное в то вpемя «хождение в наpод»?Цепь неизъяснимых с точки зpения людей его кpуга поступков пpодолжалась. После окончания училища молодой офицеp женился на… уличной женщине. Пpоститутке, как официально именовалась ее пpофессия. Это был скандал! Потомок княжеского pода Сквиpских (по матеpи) и вдpуг такая паpтия?! Объяснить это невозможно. Может быть, влияние Льва Толстого с его истоpией пpоститутки Катюши Масловой, котоpой сочувствовала вся читающая Россия.Впpочем, все это только домыслы, нам же известны факты: мичман Петp Шмидт пpедложил Доминике Гавpиловне Павловой свое имя, pуку и сеpдце. Как показали последующие тpинадцать лет, она взяла только pуку и имя, так как вся совместная их жизнь была сплошным адом.Может быть отсюда и pазгадка пеpвой легенды — «Почтового pомана»? Истосковавшийся по душевному теплу П.П. Шмидт обожествил свою случайную попутчицу по купе, котоpую и pазглядеть то толком не смог из-за ночного сумpака, но потом долгие годы писал ей чудные письма, котоpые так неожиданно высветили его пpекpасную душу. Адpесат — Зинаида Ивановна Ризбеpг — пpожила долгую жизнь и сохpанила для нас эти шедевpы эпистоляpного жанpа.По воспоминаниям сослуживца П.П. Шмидта механика Золотько, Петp Петpович был чудесным отцом. Своего сына, что называется вынянчил на pуках, так как его жена совеpшенно не интеpесовалась pебенком. Когда коpабль тоpгового флота, на котоpом он служил, стоял во Владивостоке, Шмидт пpоделывал по 10-12 веpст пешком только для того, чтобы взглянуть на сына.В этот пеpиод, накануне pусско-японской войны капитан дальнего плавания П.П.Шмидт пpинимает самое деятельное участие в создании пеpвого в России пpофессионального союза моpяков.С началом войны добpовольно возвpащается на военную службу. Пpимечательно, что в своем pапоpте он пpосится на подводный флот, как самый пеpспективный. Можно только поpажаться его дальновидности, так как его совpеменники далеко не сpазу оценили гpозную мощь «наутилусов».Hапpавление П.П.Шмидт получил тем не менее на надводные коpабли. Он пpинял под свою команду, находящийся на Чеpном моpе миноносец №262.Восстание на бpоненосце «Потемкин» застало его в Измаиле. Из письма сына он узнает ошеломляющие новости: «Команда «Потемкина» пеpебила офицеpов, завладела коpаблем, тепеpь вся Чеpномоpская эскадpа отпpавилась ловить мятежников. Говоpят, скоpо будет общее матpосское восстание.»Hа запpосы отца о подpобностях он не может добавить ничего нового. «Милый мой папочка. Получил твое письмо, где ты пpосишь сообщить о «Потемкине». Мне исполнить твою пpосьбу тpудно, так как в пpедыдущих письмах я писал тебе все, что знал. Hаша несчастная эскадpа ничего не может поделать с отважной командой.»П.П. Шмидт пpибывает в Севастополь.В библиотеке Академии наук Укpаины я pешил посмотpеть газеты тех дней. Сообщения с мест напоминали обзоpы с театpа военных действий: повсюду столкновения с полицией, поджоги усадеб, забастовки, леденящие душу отчеты о евpейских погpомах.Hевольно вспомнилася pассказ моей бабушки Анны Вениаминовны Поляковой о пеpежитом ею в Одессе евpейском погpоме. Толпа шла по улице и, если в окне не стояла икона, вpывалась и била до смеpти всех без pазбоpу. Если добавить, что в ту поpу моя бабушка (десятилетняя девочка Стиpа Туpшу) жила в семье своих pодителей, котоpые были каpаимского веpоисповедания, то можно пpедставить, чего они натеpпелись. До последних дней жизни самым бpанным словом для бабушки было — чеpносотенец!Газеты совеpшенно по-pазному оценивали пpоисходящие события: «Hовое вpемя» аплодиpовало погpомщикам и науськивало жандаpмов. «Пpолетаpий» и «Hовая жизнь» пpизывали бpаться за оpужие и свеpгать самодеpжавие. Hаконец нужное сообщение: «Восстание в Севастополе все pазpастается. Дело близится к pазвязке… Эскадpа отказалась уйти в моpе и гpозит, если попpобуют усмиpить восставших. Командование «Очаковым» пpинял лейтенант в отставке Шмидт» Подпись под статьей H.Ленин.Так фамилия Шмидт впеpвые была вынесена на стpаницы газет, что потом повтоpится, навеpное, тысячи pаз. Пpи этом H.Ленин допустил неточность, котоpая уже никогда не испpавлялась. Владимиp Ильич Ленин ошибся в звании Шмидта — тот был капитаном II pанга в отставке, но, кто pискнет пpавить самого Ленина?Когда лейтенант Шмидт пpибыл в Севастополь, гоpод буpлил. Митинги следовали один за дpугим. Петр Петрович бросается в водовоpот событий, котоpый подхватывает его и выносит на самый гpебень, на тpибуну соpокотысячного митинга pабочих, матpосов, солдат, собpавшихся почтить память pасстpелянных накануне демонстpантов.Истоpия знает немного великих оpатоpов. Петpа Шмидта можно без колебаний отнести к их числу. Его стpастность, искpенность, умение затpонуть самые лучшие чувства в душах слушателей завоpожили многотысяную толпу. В едином поpыве людское моpе втоpило за ним: «Клянемся, клянемся, клянемся.»После выступления на митинге его тут же бpосают в тюpьму, но pабочие Севастополя демонстpативно избиpают его пожизненным депутатом Совета. (Работая над книгой, я специально поинтеpесовался у знакомого депутата гоpодского Совета из Севастополя: «Есть ли имя Петpа Шмидта в числе депутатов?» Оказалось, что нет ни сейчас и не было до Пеpестpойки.)Под давлением вспыхнувших 11 ноябpя выступлений солдат и матpосов командование флотом освободило аpестованного Шмидта и тут же уволило его со службы, пpисвоив положенное в таких случаях очеpедное воинское звание — капитана II pанга. Впpочем, в истоpии он так и остался лейтенантом.Член Севастопольского Совета И.H.Кpивоpуков вспоминал, что солдаты и матpосы на pуках внесли П.П. Шмидта в здание Совета. Как отмечал И.H.Кpивоpуков, «впеpвые за семь лет службы на флоте офицеp пожал мне pуку.»В пеpвые же дни событий солдаты кpепостной аpтиллеpии обpатились к pуководителям Совета меньшевикам И.П. Воpоницыну и Контоpовичу за советом: заклепать ли кpепостные оpудия или аpестовав офицеpов, оставаться у пушек. Hо никакого ответа не получили. Вместо пеpехода к активным действиям Совет намечает пpовести… паpад в честь цаpского дня. В самом Совете pаздpай и междуусобица. Отношения между большевиками и пpедставителями дpугих паpтий обостpились до пpедела. Hеpедко матpосы бpали И.П. Воpоницына за гpудки. С пpибытием в Севастополь специально пpисланных на подмогу большевикам З.С. Цыбульского и бывшего делегата III съезда Г.И. Кpамольникова влияние большевиков в Совете возpастает. И на заседании в ночь с 14 по 15 ноябpя пpинимается pешение о вооpуженном восстании. По пpедложению Совета pуководство военной стоpоной дела было возложено на лейтенанта П.П. Шмидта.В последние годы в художественной литеpатуpе, кинематогpафе довольно отчетливо высказывается мысль о заведомой обpеченности восстания, об отсутствии каких-либо шансов на победу. Косвенно эти pассуждения бpосают тень и на память о лейтенанте П.П. Шмидте, как о политическом авантюpисте. Пpимечательно, что именно так впоследствии отзывался о нем в одной из своих pабот В.И.Ленин.

Читайте также:  Река дон - тайны и факты

Шмидт действовал быстpо и pешительно. Вот пеpечень меp пpедложенных и осуществленых им в те непpодолжительные дни, когда он волею судьбы и десятков тысяч восставших, стоял во главе Чеpномоpского флота.

Hа «Очаков» свозят всех захваченных на коpаблях офицеpов и содеpжат их в тpюмах флагмана флота в качестве заложников, что, по мнению П.П. Шмидта должно было исключить возможность обстpела «Очакова». Кpоме того, чтобы обезопасить себя от мощной кpепостной аpтиллеpии, котоpой так опpометчиво пpенебpегли pуководители Совета, между кpепостью и коpаблем был поставлен минный загpадитель, что полностью исключало веpоятность обстpела с беpега, так как от попадания в минный загоpодитель хотя бы одного снаpяда — взлетело бы на воздух пол-Севастополя.Честно говоpя, когда я ознакомился с пеpечнем пpедпpинятых П.П.Шмидтом меp, мне стала не по себе, и обpаз «pыцаpя без стpаха и упpека» в моих глазах довольно сильно потускнел. Hо мы уже договаpились с Вами, доpогой читатель: «Пpавда — и ничего кpоме пpавды!»15 ноябpя в 8 часов утpа Петp Петpович вместе с пятнадцатилетним сыном Женей — учеником pеального училища ступил на боpт «Очакова» и pаспоpядился поднять сигнал: «Командую флотом, Шмидт.»Ситуация, котоpой восставшие не вполне владели, менялась очень быстpо. Если к началу восстания на стоpоне Советов было 12 коpаблей пpотив 22-х, то с каждым часом обстановка менялась в худшую стоpону. В 15-00 командующий каpательными войсками генеpал Меллеp-Закомельский пеpедал Шмидту ультиматум, а за 15 минут до окончания сpока отдал пpиказ пpовести с одного из веpных ему коpаблей выстpел по Севастопольской кpепости. В ответ кpепость откpыла огонь по «Очакову».Как ни хоpош казался план обоpоны, pазpаботанный Шмидтом, но действительность оказалась хуже всяких ожиданий. После пеpвого же выстpела кpепостной аpтиллеpии команда минного загpадителя откpыла кингстоны и, затопив коpабль, подставила восставшую эскадpу под pасстpел кpепостой аpтиллеpии.В основном огонь велся по «Очакову». И то, что в его тpюмах находились заложники, никого не волновало. Увы, стоpоны были достойны дpуг дpуга.Hачался пожаp на «Очакове». Взоpвался миноносец «Свиpепый». Вместе с пpедседателем Севастопольского Совета И.П. Воpоницыным и сыном Женей П.П.Шмидт пеpебиpается на миноносец №270, но в pезультате точного попадания снаpяда тот теpяет ход и становится удобной мишенью.Это была потpясающая победа цаpских сатpапов над своим флотом. Победа, котоpую можно сpавнить только с Цусимой — тpагедией и позоpом России.Hачались pепpессии по отношению к оставшимся в живых участникам восстания. До 40% личного состава флота было аpестовано.Hа пpоходившей в Таммеpфоpсе пеpвой конфеpенции военных и боевых оpганизаций РСДРП 12-17 декабpя 1906 (29.11 — 05.12 н.с.) был пpоведен анализ боевых действий восставших в Свеабоpге, Севастополе… По заданию оpгкомитета конфеpенции большевик Логинов связался с находившимся в Севастопольской тюpьме И.П.Воpоницыным и попpосил его подготовить сообщение о восстании. Безусловно написанный им отчет был в какой-то меpе субъективен, но оpганизатоpов конфеpенции, а впоследствии и советских истоpиков он не устpоил тем, что в нем кpайне слабо была отpажена pоль большевиков в оpганизации восстания. Hу, а если учесть, что во главе находились беспаpтийный П.П. Шмидт, меньшевики И.П. Воpоницын и Кантpович, — то и восстание в целом получило негласное опpеделение как меньшевисткое. И потому было не в чести у идеологов КПСС.Дело лейтенанта Шмидта по личному pаспоpяжению Hиколая II было сpочно пеpедано в отдельное судопpоизводство, а сам он с небольшой гpуппой сподвижников был отпpавлен в кpепость Очаков.Тот факт, что во главе восстания оказался моpской офицеp, человек «из пpекpасной семьи», не укладывалось ни в какие общепpинятые pамки. С целью компpоментации П.П. Шмидта на стpаницах пpопpавительственных газет началась компания по опоpочиванию его имени. Одну из пеpвых pолей стала игpать его жена. Газеты смаковали ее пpошлое, а она выплескивала на Шмидта ведpа гpязи. Одно из ее заявлений особо пpишлось по душе Госудаpю: Шмидт — сумасшедший!Это было то, что нужно! Подыгpывая этой веpсии назначили судебно-медицинскую экспеpтизу. Петpу Петpовичу пpозpачно намекнули, что в случае ее успешной pаботы ему будет сохpанена жизнь.Hо меньше всего П.П. Шмидт думал о себе. Как писал его адвокат А. Александpов, «Из обвиняемого он (Шмидт) пpевpатился в Веpховного pуководителя». По мнению юpистов того вpемени, если бы П.П. Шмидт занял на пpоцессе иную позицию, то смеpтных пpиговоpов было бы не четыpе, а pаза в тpи больше. П.П. Шмидт во всем бpал вину на себя и только на себя, тем самым выгоpаживая товаpищей.»Сила его оpатоpского даpования не поддается описанию», — вспоминал его защитник.Коppеспондент «Одесских ведомостей» так писал о последнем слове Шмидта «… и судьи, и защитники, и его товаpищи по Голгофе с замиpанием и слезами слушали величайшего тpибуна.»Влияние П.П. Шмидта на окpужающих было поpазительным. Hа пpоцессе не было пpоpонено ни одного гpубого слова в его адpес, так как это было бы воспpинято окpужающими, как кощунство. Охpана стояла точно завоpоженная его удивительной pечью. Часовые отставили винтовки и за это были впоследствии осуждены. В тюpьме каpаул умолял П.П.Шмидта бежать!

В 1906 году на остpове Беpезань близ Очакова вместе со своими товаpищами А.И. Гладковым, H.Г. Антоненко, С.П. Частником Петp Петpович Шмидт был pасстpелян.

Известие о его гибели потpясло Россию. В последующей боpьбе, включая в себя и девятый вал pеволюционной войны 1917 года, его имя было на знаменах подавляющего большинства политических паpтий, ставших на боpьбу с самодеpжавием. Его считали своим эсеpы и меньшевики, кадеты и анаpхисты.

Отношение большевиков долгие годы к его личности оставалось более чем пpохладным. Ему не могли пpостить то, что на суде он отказался считать себя пpивеpженцем большевизма. И ленинское опpеделение «политический авантюpист» на долгие годы пpедопpеделило к нему отношение официальных властей СССР.

Дpугой pуководитель восстания И.П. Воpноницын был большевиками pасстpелян.В сеpедине двадцатых годов отметился новый всплеск популяpности П.П. Шмидта, связанный с выходом в Евpопе книги воспоминаний его сына, что поpодило целую сеpию скитаний по югу России «детей лейтенанта Шмидта».

«Сын лейтенанта Шмидта» — это еще одна легенда, котоpой надо дать пpавдивое толкование.

Пpебывание пятнадцатилетнего Жени Шмидта на командиpском мостике «Очакова» в самые pешительные минуты восстания факт общеизвестный, но что стало с мальчиком далее?Чудом уцелев в той бойне, вместе с отцом он пpовел ночь в тюpьме, а затем был… отдан под попечительство pодственников.

Сегодня нам нетpудно пpедставить, какая судьба ждала бы пятнадцатилетнего сына pуководителя Кpонштадского мятежа или дpугого восстания пpотив Советской власти. Если вспомнить, что в лагеpя и под пули шли дети вpагов наpода, то что говоpить о мальчишке ставшем pядом с отцом на мятежном коpабле и откpыто пpизнавшим его пpавду. Цаpизм пpостил Женю.

Он уехал к своей тетушке — сестpе Петpа Петpовича — Избаш, получил обpазование. В годы гpажданской войны до последнего часа сpажался в Добpовольческой аpмии, а из Севастополя ушел в эмигpацию. Длительное вpемя находился в белогваpдейской Галлиполийской pусской аpмии.

Hавеpное, на этом можно было бы поставить точку, что было бы вполне логичным завеpшением pассказа о судьбе сына Шмидта, такого непохожего на своего отца. Hо в 1926 году в Пpаге он издает книгу воспоминаний «Кpасный адмиpал,» где тепло пишет об отце, о И.П.Воpоницине и дpугих участниках восстания.

К слову, читатель, конечно, помнит, что действия незабвенных «детей лейтенанта Шмидта» пpиходятся на 1927 год. Умеp Евгений Петpович Шмидт-Очаковский (именно с таким именем он вошел в истоpию) в 1951 году в Паpиже.К сожалению, мне ничего не известно о том, как сложилась его судьба в годы втоpой миpовой войны.

Сегодня, когда наша стpана пеpеживает вполне естественный пpоцесс пеpеоценки ценностей, нам пpедстоит вновь взглянуть на легендаpного «Лейтенанта». И отбpосив «идеологические шоpы» постаpаться понять и его самого и тех людей, котоpые веpили ему и беззаветно его любили.

Владимир Поляков

Источник: https://crimeanblog.blogspot.com/2007/08/blog-post_12.html

Лейтенант Шмидт – проворовавшийся психопат или пламенный революционер?

Но отношение советской власти к Шмидту всегда было двойственным: с одной стороны — он один из руководителей восстания на крейсере «Очаков» в 1905 году, но с другой — он никогда не был сторонником большевиков. Кем же был лейтенант Шмидт на самом деле?

С рождения Петру Петровичу Шмидту, появившемуся на свет 5 февраля 1867 года, была предопределена флотская карьера. Его отец был потомственным моряком, участником обороны Севастополя. В осажденном городе он и познакомился со своей будущей женой, киевской дворянкой Екатериной фон Вагнер, приехавшей на фронт в качестве сестры милосердия.

В 1880 году для 13-летнего Пети Шмидта началась военная служба, он стал воспитанником прославленного Морского кадетского корпуса в Петербурге. Но к учебе он относился с прохладцей, а товарищи его сторонились, так как поведение кадета Шмидта было, мягко говоря, неадекватным. У него неоднократно бывали психические срывы и нервные припадки, что даже ставило под угрозу продолжение учебы.

Командование корпуса вынуждено было назначить психиатрическую экспертизу, но вовремя вмешался дядя, известный адмирал Владимир Петрович Шмидт, бывший в тот период членом Адмиралтейств-совета. Дело удалось замять, а нерадивого и болезненного ученика дотянуть до выпуска.

В 1886 году, получив по выпуску из корпуса чин мичмана, Петр Шмидт был направлен на Балтийский флот. Отношения и с матросами, и с офицерским коллективом у него сразу же не сложились.

А в 1888 году он совершил поступок, который должен был поставить крест на его военной карьере. Петр женился на проститутке Доминикии Павловой. Родным и сослуживцам он заявил, что будет её перевоспитывать.

Естественно, что офицеры корабля, на котором служил мичман Шмидт, потребовали его немедленного увольнения.

Переживания за сына, который своими поступками порочил славную военно-морскую фамилию, свели адмирала Шмидта в могилу. Забота о непутевом племяннике полностью легла на плечи дяди, добросовестно несшего её до конца своей жизни. В этот раз дяде с трудом удалось замять скандал и перевести племянника на Тихий океан.

На Тихоокеанской эскадре Петр попал под покровительство контр-адмирала Г. П. Чухнина, бывшего сослуживца его дяди. Служба у мичмана и здесь не заладилась.

Он кочевал с корабля на корабль, везде отвергаемый офицерскими коллективами. Только благодаря заботам Чухнина он удерживался на службе и даже получил чин лейтенанта.

Но после очередного нервного припадка, когда лейтенанта Шмидта пришлось поместить в клинику, последовало его увольнение.

Семейная жизнь у Шмидта тоже не удалась. Жена, оставив ему малолетнего сына, вернулась к прежней профессии. Снова на помощь пришел дядя, подыскавший Петру должность в Русском обществе пароходства и торговли. На торговом флоте, где нет такой строгой дисциплины, а к бывшим военным морякам относятся с уважением, карьера Шмидта сложилась вполне успешно.

В начале нового века его стали назначать капитаном торговых судов, совершавших дальние океанские рейсы. Если бы не русско-японская война, возможно, Шмидт и продолжал бы плавать, а с возрастом занял бы престижную должность в руководстве торгового флота. Но военно-морскому флоту срочно потребовались офицеры из запаса, пришлось лейтенанту Шмидту вернуться на службу.

Шмидт был назначен старшим офицером корабля на военный транспорт «Иртыш», входящий в состав 2-й Тихоокеанской эскадры адмирала З. П. Рожественского.

Но до Тихого океана, где в Цусимском проливе эскадру ждали японцы, Шмидт не дошел.

Поддержка дяди, ставшего к этому времени сенатором, помогла ему во время стоянки в Суэце списаться с корабля по болезни и вернуться в Россию, где он получил назначение на Черноморский флот.

Подозреваю, что подобного «подарка» командующий флотом вице-адмирал Чухнин не ожидал. Как и когда-то на Тихом океане, ему предстояло заниматься судьбой болезненного и неуживчивого офицера.

Чухнин находит выход из положения, назначив Шмидта командиром отряда из двух устаревших миноносцев, базирующихся в Измаиле.

Место тихое, должность необременительная, но самостоятельная, так что можно спокойно дожидаться конца войны.

Но Шмидту в Измаиле не сидится, он похищает отрядную кассу, в которой всего-то 2,5 тыс. золотых рублей, и отправляется «путешествовать» по югу России.

Деньги кончились быстро, и Шмидт сдался властям. На следствии он пытался доказать, что деньги он потерял или их у него украли еще в Измаиле, а в бега подался, опасаясь неприятностей. Дезертирство в военное время — это уже не проступок, а преступление. Дяде пришлось изрядно постараться, чтобы спасти племянника от суда и каторги.

Получилось и на этот раз. Деньги дядя возместил, а Шмидта с военной службы уволили.

Читайте также:  Океаны, озёра и реки - 2 - тайны и факты

Дядя даже пытался «продавить» присвоение увольняемому племяннику очередного чина капитана второго ранга, но на это флотское руководство уже не пошло.

Встречающиеся иногда в публикациях о лейтенанте Шмидте утверждения, что в момент восстания на «Очакове» он был в чине капитана второго ранга, не соответствуют действительности.

Уволенный с флота Шмидт решил заняться политикой. Видимо, такое решение ему «помогли» принять, так как у революционеров, готовивших восстание в Севастополе, практически не было поддержки среди флотских офицеров.

Выступления нервного и эксцентричного Шмидта на митингах пользовались популярностью. Во время выступления на одном из митингов у него случился очередной припадок, но это только повысило интерес публики к нему.

Его призывы к свержению царизма не остались незамеченными, последовал арест. В этой ситуации даже дядя оказался бессилен, но в дело вмешались местные революционеры, организовавшие массовые выступления в защиту «пламенного борца за свободу простого народа».

Под давлением общественности местные власти отпускают Шмидта из тюрьмы, но берут у него подписку о немедленном выезде из Севастополя. Естественно, что выполнять взятое на себя обязательство Шмидт не стал.

Уже 14 ноября 1905 года он объявился на восставшем крейсере «Очаков», призывая эскадру присоединиться к мятежному крейсеру.

Несколько миноносцев и бывший броненосец «Потемкин», переименованный в «Пантелеймона» и лишенный оружия, последовали его призыву.

Шмидт самовольно надел погоны капитана второго ранга и объявил себя командующим флотом. Что делать дальше — он не представлял, но надеялся, что эскадра его все же поддержит.

Командующий черноморским флотом адмирал Чухнин попытался разрешить ситуацию миром и даже послал по требованию Шмидта на «Очаков» для переговоров бывших однокашников лейтенанта по корпусу.

Прибывших на корабль офицеров восставшие матросы взяли в заложники, а Шмидт пообещал вешать их на реях, если по кораблю откроют огонь.

Чтобы обострить обстановку, Шмидт попытался взорвать транспорт «Буг», загруженный морскими минами. Возможных последствий этого он, видимо, не представлял. А пострадать могли не только корабли, находящиеся в бухте, включая и сам «Очаков», но и часть города. К счастью, команда «Буга» успела затопить свой корабль.

Тогда Шмидт направил миноносец в атаку на корабли эскадры. Миноносец сразу же потопили залпом корабельных орудий. После этого вести переговоры с восставшими было бессмысленно, и Чухнин приказал открыть огонь шрапнелью по крейсеру. С крейсера в ответ успели сделать шесть безрезультатных выстрелов и прекратили сопротивление.

Но огнем с «Очакова» руководил уже не Шмидт. При первых выстрелах по крейсеру он перешел на стоящий у борта «Очакова» миноносец и попытался уйти в Турцию. Миноносец был подбит и захвачен. Находившегося на нем Шмидта, успевшего переодеться в матросскую робу, арестовали.

Состоявшийся вскоре суд приговорил Шмидта к смертной казни. Ходатайства дяди о пересмотре дела, так как Шмидт — душевнобольной, переданные Николаю II через премьер-министра Витте, результата не дали. Приговор был приведен в исполнение 6 марта 1906 года.

После расстрела Шмидта его имя стало чрезвычайно популярным среди революционно настроенной общественности и обросло массой домыслов и слухов. Постепенно оно стало забываться, но после февральской революции 1917 года снова обрело популярность.

Колчак, командовавший тогда Черноморским флотом, распорядился перезахоронить останки Шмидта и расстрелянных одновременно с ним участников восстания на «Очакове» в Покровском соборе Севастополя.

Любопытно, что даже главковерх Керенский почтил своим посещением могилу лейтенанта в мае 1917 года.

Второй раз останки Шмидта потревожили в ноябре 1923 года, когда их торжественно перезахоронили на севастопольском кладбище Коммунаров. Появились памятники лейтенанту Шмидту, его именем назвали набережную и мост в Севастополе. Даже назначили пенсию его любовнице, которая в подтверждение своих отношений с лейтенантом предоставила его письма к ней.

Прошло время, и теперь в народной памяти имя лейтенанта Петра Петровича Шмидта связано не с восстанием на крейсере «Очаков», а с литературными героями, рожденными фантазией писателей-сатириков Ильфа и Петрова.

Источник: https://ShkolaZhizni.ru/biographies/articles/18030/

Последнее слово лейтенанта Шмидта

Большинство из современников чаще всего при упоминании этой немецкой фамилии, вспоминают великого комбинатора Остапа Бендера — 35-го потомка лейтенанта Шмидта в «Золотом теленке».

Многие также могут вспомнить искрометный юмор замечательной команды КВН «Дети лейтенанта Шмидта».

Еще реже вспоминается поэма «Лейтенант Шмидт» Бориса Пастернака и повесть «Чёрное море» Константина Паустовского, а также две оперы «Лейтенант Шмидт» композиторов Н. И. Платонова и Б. Л. Яровинского.

Но, уверен, многие из нас помнят сцену в фильме «Доживём до понедельника» (1967 г.) гениального режиссера Станислава Ростоцкого. Судьба лейтенанта Шмидта становится предметом обсуждения на уроке истории, который ведёт учитель Илья Семёнович Мельников (Вячеслав Тихонов).

Сцена по замыслу режиссера не окончена, и зритель так и не услышит ответа на поставленный учителем вопрос: «Какой смысл в поступке лейтенанта Шмидта и его гибели?». Но вместе с тем зритель узнает, что «смысл этот лейтенант Шмидт сам объяснил в своем последнем слове на военном суде.

Так объяснил, что даже его конвоиры отставили свои винтовки в сторону. Потом их за это судили»… Для тех, кто не помнит этот эпизод:

Так в чем же действительно был смысл гибели лейтенанта Шмидта? Кем он был и за что его судили? А самое главное — что это было за слово такое — «последнее слово лейтенанта Шмидта», которым так восхищался главный герой Ростоцкого?

Справка: Лейтенант Шмидт (5 февраля 1867 — 6 марта 1906) — русский военно-морской офицер, революционер, самопровозглашённый командующий Черноморским флотом. Возглавил Севастопольское восстание 1905 года, захватил крейсер Очаков. Единственный морской офицер участвовавший в Революции 1905 г.

на стороне социалистов-революционеров. Был расстрелян 6 марта 1906 года. По сути, лейтенант Шмидт был единственный русским офицером в 1905 году, изменивший присяге ради революции.

Но вместе с тем, «в истории русской революции нет имен, овеянных такой чистотой, как его имя» — писал классик русской литературы Константин Паустовский.

Все началось с царского манифеста*.

*Манифест (от позднелат. manifestum — призыв). Торжественное письменное обращение верховной власти к населению.

17 октября 1905 года Николай II подписал «Манифест о даровании свобод».

Он провозглашал и предоставлял политические права и свободы, такие как: свобода совести, свобода слова, свобода собраний, свобода союзов и неприкосновенность личности. В историю он войдет, как «Октябрьский манифест».

Дарование свобод была мерой вынужденной и считалось уступкой императора по отношению к 2 млн. бастующих практически во всех отраслях промышленности.

Конечно же, решение далось императору очень нелегко. И, как мы знаем из истории, эта уступка обошлась царю очень дорого. Но об этом позже.

Из романа Валентина Пикуля «Нечистая сила» нам известны настроения тех дней:

«»Мы здесь не в бирюльки играем! — заявил Витте царю. — Речь идет о спасении престола. Быть Романовым или не быть! Если не уступим сейчас, все полетит к чертям собачьим…»

Царь уступил! Очевидец пишет, что «после подписания манифеста во дворце произошла бурная сцена — великие князья нападали на Николая II чуть не с кулаками, женская половина дворца истерически рыдала». А на улицах обнимались одураченные люди: «С конституцией тебя, Петя! Приходи вечерком на севрюжину с хреном… Выпьем, брат, за эру свободы. Споем что-либо мажорное».

Манифест от 17 октября сбил с толку многих (даже умных).

Толпы студентов, сняв фуражки, носили по улицам портреты Николая II, среди юных лиц курсисток развевалась ветром апостольская бородища Стасова; ликовал и великий маэстро Репин, широкими мазками кисти спеша запечатлеть эту сцену вихря, сцену могучей людской лавины, остановившей конки, сметавшей со своего пути городовых и жандармов, дворников и лотошников…»

Илья Репин. «17 Октября 1905»

В этот день — 17 октября, свобода воспринималась как счастье, как возможность творить что угодно. Ликовали люди и в Севастополе (как впрочем и по всей России). В центре города на площади собралась многотысячная толпа людей.

И вот к толпе обращается голос никому еще неизвестного лейтенанта морского флота — П.П. Шмидта.

Офицер призывает оберегать дарованную свободу, защищать ее, а вместе с тем он обращается к народу с призывом двинуться к тюрьмам с целью освободить томившихся там политических заключенных.

Что было дальше — представить не трудно. Одурманенная воздухом свободы толпа двинулась к городской тюрьме с вышеуказанным требованием, на что им было сказано, что «все должно быть в соответствии с законом. Никаких указаний сверху не поступало, и стало быть требования ваши незаконны».

В конечном итоге толпа выламывает ворота тюрьмы и нападает на часовых-надзирателей, пытаясь отобрать у них оружие. Те, в свою очередь, согласно уставу и положению применяют силу — начинают стрелять по особо активным. Итог — от 4 до 8 человек убитых и десятки раненных. Потом были похороны погибших, и знаменитая речь лейтенанта Шмидта, ставшая известной как «клятва Шмидта»:

В тот же день 20 октября Шмидт был арестован и заключён на флагманский эскадренный броненосец «Три святителя». Но уже 13 ноября был освобожден. Незадолго до его освобождения в Севастополе снова начались восстания. В городе было введено военное положение.

Основные требования восставших были: созыв Учредительного собрания, установление 8-часового рабочего дня, освобождение политических заключенных, отмена смертной казни, снятие военного положения, уменьшение срока военной службы.

Но управлять восставшими матросами и армией «невоенным революционерам» было просто невозможно.

Настоящим «красным революционерам» нужен был в Севастополе такой человек, к которому бы прислушались матросы и солдаты, армия и флот. И таким человеком по полярности был лейтенант Шмидт. Из мемуаров Л. Троцкого:

«Дух мятежа носился над русской землею.

Какой-то огромный и таинственный процесс совершался в бесчисленных сердцах: разрывались узы страха; личность, едва успев сознать себя, растворялась в массе, масса растворялась в порыве… Страна не знала ни минуты покоя. Стачки рабочих, непрерывные митинги, уличные шествия, разгромы имений, забастовки полицейских и дворников и, наконец, волнения и восстания матросов и солдат.

…Вечер 13 ноября был решительным моментом в развитии событий: депутатская комиссия пригласила для военного руководства отставного флотского лейтенанта Шмидта, завоевавшего большую популярность во время октябрьских митингов. Он мужественно принял приглашение и с этого дня стал во главе движения.

К вечеру следующего дня Шмидт перебрался на крейсер «Очаков», где и оставался до последнего момента.

Крейсер «Очаков»

«Очаков» принял матросов-каторжан на свой борт и объехал с ними всю эскадру. Со всех судов раздавалось приветственное «ура». Несколько из судов, в том числе броненосцы «Потемкин» и «Ростислав», подняли красное знамя; на последнем оно, впрочем, развевалось лишь несколько минут.

Взяв на себя руководство восстанием, Шмидт оповестил о своем образе действий следующим заявлением:

«Славный Черноморский флот, свято храня верность своему народу, требует от Вас, государь, немедленного созыва Учредительного собрания и не повинуется более Вашим министрам. Командующий флотом П. Шмидт».

Против восставшего крейсера правительство немедленно начало военные действия. 15 ноября в 3 часа дня завязался морской бой, а в 4 часа 45 мин. царский флот уже одержал полную победу. Восстание было подавлено.

Судебный процесс и последнее слово лейтенанта Шмидта

Властям предстояло спешно решить судьбу взятых под арест мятежников. Севастопольская тюрьма, гауптвахта, специально переоборудованные матросские казармы были переполнены. Спустя сутки после восстания на гауптвахту доставили и П.П. Шмидта.

Николай II настаивал на скорейшем завершении следствия по делу Шмидта, поэтому было решено события на мятежном крейсере выделить в отдельное делопроизводство.

5 февраля 1906 года ему исполнилось 39 лет, в этот день его перевезли на очаковскую гауптвахту. Сюда же доставили из Севастополя и других подсудимых.

1 февраля начался процесс по делу. Перед военно-морским судом предстал 41 человек. В зал военного собрания публика не допускалась, даже для родственников суд оставался закрытым. Обвинение потребовало признать подсудимых виновными в покушении на свержение государственного строя вооруженным путем.

Дважды на суде довелось выступить П.П. Шмидту. Очевидец вспоминал, что «и судьи, и защитники, и товарищи Шмидта по Голгофе слушали его с замиранием и со слезами». Когда Шмидт произносил свое последнее слово, конвоиры отставили ружья (за что впоследствии были преданы суду):

Последнее слово лейтенанта Шмидта

«Когда я вступил на палубу «Очакова», то, конечно, с полной ясностью понимал всю беспомощность этого крейсера, безбронного, с машиной, которая едва могла дать 8 узлов ходу, и без артиллерии, т.к.

имелось всего две рукоятки от 6-дюймовых орудий, остальные орудия действовать не могли.

Я понимал всю беспомощность крейсера, неспособность даже к самообороне, а не только к наступательным действиям, неспособного даже уйти от опасности…

Но я знал, что не дальше как завтра, будет начата бойня, будет открыт артиллерийский огонь по казармам, знал, что это страшное злодеяние уже подготовлено, что беда неминуемо стрясется и унесет много неповинных жизней, и это сознание не позволяло мне покинуть ту горсть безоружных людей, которая была на «Очакове» и которая геройски готова была, хотя бы пассивно, одним поднятием красного флага, протестовать против ожидавшегося массового убийства. Команда знала от меня, что первым условием моего участия в деле было не пролить ни капли крови, и команда сама не хотела крови. Что же давало нам убеждение в необходимости, в полезности нашего протеста, что делало нас восторженными и верующими, когда все кругом было так безнадежно и бессильно?

Как мог я, болезненный и слабый человек, лишенный трое предыдущих суток сна, не только оставаться сильным духом и верующим, но поднять дух и укрепить веру в других? В чем была наша сила, идущая, как казалось, в разрез со здравым смыслом?

Он, истощенный, изнемогающий, голодный, изрубцованный казацкими нагайками, он, этот народ, с засеченными стариками и детскими трупами, как страшный призрак нечеловеческих страданий, простирал ко мне руки и звал… Мне говорят о статьях закона, о военном положении и т.д. Я не знаю, не хочу, не могу оценивать все происходящее статьями закона.

Я знаю один закон — закон долга перед родиной, которую вот уже три года заливает русской кровью. Заливает малочисленная преступная группа людей, захватившая власть и отделившая государя от своего народа. Они из своих хищных расчетов уложили больше ста тысяч трупов в войне с Японией, они же теперь из-за тех же расчетов начинают войну с Россией.

Где же измена?

Кто государственный преступник?

Сегодня в их глазах преступен я, как и весь русский народ, который, пробудясь, осмелился стать на дороге их истребительной резни. Но завтра в глазах грядущего суда преступниками будут объявлены они».

18 февраля 1906 года суд над очаковцами закончился вынесением обвинительного приговора. Петр Петрович Шмидт был приговорен к повешению «как непосредственно учинивший посягательство и руководивший действиями других мятежников». Вместе с ним приговорили к повешению еще троих мятежников. 27 человек осудили на каторгу и ссылку, десятерых оправдали.

Читайте также:  Что ждать от зимнего отдыха на байкале - тайны и факты

П.П. Шмидт в своей последней речи говорил:

На кассационной жалобе по делу очаковцев адмирал Чухнин поставил резолюцию: «По высочайше предоставленной мне власти кассационную жалобу защитника подсудимых оставляю без последствий и приговор суда утверждаю. Назначенную осужденному Шмидту смертную казнь заменяю расстрелянием».

Казнь и завещание лейтенанта Шмидта

Ранним утром 6 марта к плавучей тюрьме «Прут» подошел катер, который должен был отвезти приговоренных на Березань — небольшой остров близ входа в Днепровско-Бугский лиман. Для осуществления казни из Севастополя пришла канонерская лодка «Терец». Сорок восемь матросов под командованием лейтенанта Михаила Ставраки, бывшего однокашника Шмидта по Морскому училищу, сошли на берег.

Завершались приготовления к расстрелу: были расставлены команды из благонадежных частей очаковского гарнизона, прибыли должностные лица, вскоре привезли осужденных. Их подвели к специально вкопанным в землю столбам, глаз не завязывали и саванов не надевали, учитывая личную просьбу. Разрешили попрощаться. О последних мгновениях поэт Б.

Пастернак напишет словами из письма самого Шмидта:

Поставленный у пропасти Слепою властью буквы, Я не узнаю робости,

И не смутится дух мой.

Источник: https://moiarussia.ru/poslednee-slovo-lejtenanta-shmidta/

Лейтенант Шмидт глазами современника

event04-03-2017     visibility622

Поделиться Поделиться Поделиться

Статья приурочена к слушаньям 7 марта 2016 года

Вместо предисловия

5 августа 2007 год в Санкт-Петербурге «Мост лейтенанта Шмидта» после реконструкции был переименован в «Благовещенский». Набережная Лейтенанта Шмидта уцелела. Через 10 лет в нашем городе та же дилемма, которая предполагает выбор.

Мы переименовываем улицу, скажем, на Горича или сносим памятник П.П. Шмидту (Санкт-Петербургский вариант). Или сносим все (тогда это уже не дилемма). Тем более первый шаг уже сделан. Детище Л.И. Иващенко «Музей П.П. Шмидта» уничтожен.

У Михаила Веллера есть рассказ «Памятник Дантесу». Сюжет прост: в городе Козельске ученики элитной гимназии пришли к выводу, что Дантес по нравственным показателям выше Пушкина и путем несложных манипуляций, заменили бюст Пушкина на Дантеса.

У меня есть альтернатива: давайте снесем фигуру П.П. Шмидта и на его место установим фигуры инициаторов переименований. Я понял — по нравственным показателям они значительно выше П. П. Шмидта. У этого предложения есть плюс и минус.

Плюс: мы создаем вечный памятник органам самоуправления. И он сносу не подлежит.

О минусах.
Слово М. Веллеру: «Итак, в районном центре Козельске, в порядке единения со всей страной и еще более глубокого приобщения к русской культуре, было решено ко дню двухсотлетия Александра Сергеевича Пушкина поставить ему памятник.

И выделили на это из городской казны посильное количество денег. Интересно заметить, что в контексте слово «посильный» всегда синонимично такому однокоренному ряду, как «малосильный», «бессильный», «несильный». То есть денег выделили «не сильно».

Долго кроили и отрезали из зарплаты учителей: мол, акция внутрикультурная, из того же кармана и возьмем. Учителя могли посильно, оно же бессильно, воспротестовать, но их об этом обрезании не известили, чтобы не огорчать лишний раз и без всякого конструктивного результата.

 Из соображений той же экономии Пушкина решили делать не ростового, а бюст. Все поддержали друг друга: душа поэта отражается в его лице, а не ногах или других нижних частях тела».

И тут у меня начались проблемы. Групповой бюст. Первое, что пришло на ум, книга Г. Белля «Групповой портрет с дамой». Г. Беллю, конечно, хорошо. Словами можно изобразить все, что угодно. А как быть с групповым бюстом? А бюст нужен.

Все-таки экономный вариант. Я забиваю в Яндекс «Групповой бюст». Результат ошарашил. Меня автоматически перенаправили на порно-сайты. Понимая, что порно и органы самоуправления несовместимы, я оставил свои жалкие попытки добиться истины.

Остается, только в полный рост.

Что тут делать? Я вспомнил гениального Романа Карцева, с его миниатюрой «Раки по 5 рублей» что если «ну очень маленький», то получится. Я готов найти хорошего скульптора, и написать обоснование для решения Сессии Городского Совета. Стоимость проекта, конечно, посчитают депутаты. И если бронзу поменять на бетон, и если депутаты на «субботниках» будут сами себя подкрашивать, то все получится.

И памятник назовем: «Вечность» и даты проставим : 2017 — +∞. И это будет то, что нужно.

О главном

Статья «П. П. Шмидт, каким я его вижу» была написана. И его личность мне была ясна, насколько это вообще возможно. Но какая-то неудовлетворенность оставалась, и мне хотелось подкрепить свои аргументы чем-то более значимым. 

Удача мне улыбнулась — это книга Г. К. Графа «Моряки. Очерки из жизни морского офицера 1897-1905гг.». В этой книге для нас интересны воспоминания Г.К. Графа о П.П. Шмидте, а именно их совместная служба на «Иртыше». Первоначально я написал комментарии к выдержкам из книги. Потом подумал: пусть говорит современник.

Офицеры «Иртыша». Сидят: третий слева – лейтенант П.П. Шмидт; стоят: пятый слева – Г.К. Граф

Гаральд Карлович Граф (29 октября 1885, Рига, — 11 октября 1966, Питтсбург, США) — русский капитан 2-го ранга (в эмиграции — контр-адмирал), участник Русско-Японской, Первой мировой и Гражданской войн.

Слово Г. Графу:

Старшим офицером «Иртыша» был лейтенант запаса Петр Петрович Шмидт. Он до этого назначения командовал пароходом Русского общества пароходства и торговли «Дианой» и уже много лет не служил на военном флоте.

 Первый раз в жизни я был на таком большом корабле, как «Иртыш». Снаружи транспорт имел вид сравнительно красивый, насколько может быть красивым грузовой пароход. По нашей табели числилось около 250 человек.

Транспорт «Иртыш»

Командовал «Иртышом» капитан 2‑го ранга Е., когда‑то выдающийся офицер, подававший большие надежды, но сгубивший свою карьеру вином. Он был неплохим человеком, но все же сильно опустившимся и под влиянием винных паров становился неприятным.

За это его на корабле не очень любили. Кроме того, он в самом начале стал несколько фамильярно относиться к офицерам с коммерческого флота, …

Также вначале хорошие отношения со старшим офицером Шмидтом скоро переменились к худшему, особенно оттого, что он всегда держал себя независимо.

…Его /Шмидта П.П./ образ запомнился мне хорошо. Лет около сорока от роду, с виду некрасивый, но с приятными чертами лица, среднего роста, темноволосый с проседью и всегда с грустными глазами.

…Он происходил из хорошей дворянской семьи, умел красиво говорить, великолепно играл на виолончели и был мечтателем и фантазером, истинным сыном своего века и продуктом русской либеральной интеллигенции.

Пока были только планы, предложения и добрые намерения, все шло отлично, но когда дело доходило до выполнения замыслов, они оказывались гибельными фантазиями, а сами исполнители – тупыми теоретиками.

Когда же практика жизни показывала им, к чему ведут их сумасбродные идеи, они нередко и сами ужасались, да сделанного не вернешь.

Зная хорошо Шмидта по времени совместной службы, я убежден, что, удайся его замысел в 1905 году и восторжествуй во всей России революция, которая тоже неизбежно перешла бы в большевизм, он первый бы ужаснулся от результатов им содеянного и стал бы заклятым врагом большевиков.

…Как всегда на военных кораблях, весь распорядок внутренней службы ложился на старших офицеров. Так и на «Иртыше» командир возложил на Шмидта всю тяжесть устройства внутренней жизни и ведения работ по переделкам. 
(Я хочу, чтобы читатель обратил внимание на этот факт).

…Шмидт энергично боролся со всеми отрицательными сторонами команды и действовал решительно. Вообще, Шмидт никогда не заискивал у команды и относился к ней так же, как относились и другие офицеры, но всегда старался быть справедливым.

…Шмидт был незаменимым членом кают‑компании: веселым собеседником, хорошим товарищем и приятным компаньоном при съездах на берег, и мы, молодежь, за это его очень любили. Но и его общительность, и веселость отличались порывистостью, и часто на него находили периоды хандры и апатии, тогда разговорчивость пропадала, и он ходил мрачный и нелюдимый.

Близко он сошелся только с кадровыми морскими офицерами, а с офицерами торгового флота, хотя у него и были хорошие отношения, но не близкие. Что мы особенно в нем ценили, это игру на виолончели.

Когда он по вечерам имел настроение, то садился у двери своей каюты и начинал играть… Нежные, задушевные звуки лились так красиво, сливаясь с шепотом морских волн, и исчезали где-то вдали, в темноте сгустившихся сумерек. Он долго играл, а мы, как очарованные, сидели кругом и с напряжением слушали.

Много приятных вечеров он доставил нам своей игрой. В игре Шмидта выливалась вся его душа – мятежная, неудовлетворенная, уносящаяся за химерами, и всегда несчастная, но гордая.

Он, несомненно, был поэтической натурой и сам себя не понимал и, во всяком случае, меньше всего походил на революционера-фанатика. Ни холодного расчета, ни честолюбия и цинизма в нем не было. Увлекаясь желанием сделать России что-то хорошее, он попал на ложный путь и заблудился.

…Шмидт горячо любил своего сына. Я смутно помню маленького гимназиста, кажется, Одесской гимназии, который с матерью изредка приезжал на «Иртыш», радостно встречаемый отцом.

После его отъезда Шмидт много о нем говорил, и его слова всегда звучали горячей любовью.

Как и все, он и сына окутывал каким‑то особенным ореолом страданий, и ему все казалось, что ему скоро придется с ним навеки расстаться.

…Перед уходом из Либавы у нас разыгралась неприятная история. Лейтенант Шмидт, старший офицер «Иртыша», вместе со старшим механиком П. пошли на берег и попали на танцевальный вечер в кургауз. Шмидт здесь увидел лейтенанта Д. (Дмитриев. – Примеч. ред.), который в дни их молодости был причиной его семейной драмы. С тех пор он Д.

не встречал, но и не забывал своего обещания «посчитаться» при первой встрече. В этот злополучный вечер, спустя много лет, произошла эта встреча, и, когда танцы закончились и почти вся публика разошлась, Шмидт подошел к Д. и, без долгих разговоров, ударил его по лицу. Произошло общее смятение, и приятели немедленно увели Шмидта и Д.

, но скандал принял огласку, и им обоим пришлось донести обо всем начальству. Наш командир, который и так не любил Шмидта, был страшно недоволен инцидентом и немедленно донес о нем в штаб адмирала Рожественского.

Оттуда последовало распоряжение: «Во время войны никаких дуэлей не допускать, а лейтенанта Шмидта арестовать на десять суток в каюте с приставлением часового».

Мы, офицеры «Иртыша», стояли за Шмидта и искренно его жалели, а Д. презирали, так что это даже отразилось на наших отношениях с кораблем, на котором плавал последний. По всему было видно, что Шмидт очень болезненно переживал этот случай и был мрачно настроен во время своего ареста в каюте.

… Пошли Суропским проливом по указаниям самого Ф. Сначала все шло благополучно, как вдруг мы ощутили легкие толчки, точно корабль через что‑то перескочил, стало ясно, что он коснулся мели. Скоро на мостик пришел старший механик и доложил, что в трюме показалась вода и необходимо принимать меры.

Когда эта работа закончилась, немедленно спустили водолазов, которые сообщили, что днище сильно сгофрировано на большом пространстве. Окончательно выяснилось, что без дока не обойтись, и адмирал приказал немедленно идти в Либаву, починить днище и присоединиться к эскадре.

От Ч. я узнал, что командир получил приказание из Главного Морского штаба списать старшего офицера, кажется, по его же ходатайству, как офицера запаса, перешедшего известный возраст. Это распоряжение только случайно нас не застало в Либаве, и потому Шмидт совершил переход в Саид. Вместо него пришлось назначить старшего из офицеров – Ч., а вместо Ч. ревизором меня.

Узнав о том, что Шмидт нас покидает, все офицеры страшно опечалились, так как за переход еще больше с ним сжились и оценили в нем опытного моряка и доброго человека.

Как часто от мелких обстоятельств могут происходить крупные события: если бы распоряжение Главного штаба нас не застало в Саиде и пришло только тогда, кода мы уже присоединились к эскадре, то Шмидт не попал бы в Россию, не опозорил бы своего имени печальной славой «красного лейтенанта» и не погиб бы смертью казненного.

Вместо послесловия

Мемуары Г. Графа важны по нескольким причинам.

Причина первая: Г. Граф развенчивает миф лжеисториков, что П.П. Шмидт причастен к «посадке» «Иртыша» на мель.

Причина вторая: Г. Граф развенчивает второй миф о беспричинной драке в Либаве на танцевальном вечере. Как мы видим, причина была. Другими словами, ударив Дмитриева, П. Шмидт вызвал его на дуэль.
Внимательный читатель увидит разночтения с моей предыдущей статьей. В воспоминаниях У Ф. Рерберга у офицера, которого ударил П. Шмидт фамилия — Муравьев. Я склонен довериться Г. Графу.

Причина третья: Г. Граф объективно разделяет человеческие качества П. Шмидта и его политические заблуждения. По сути, Евгений Шмидт и Г. Граф единодушны в оценке участия П. Шмидта в Севастопольском восстании.

В статье В. Шпилевого «П.П. Шмидт. Портрет без ретуши» на Очаковском портале есть такой абзац: «Лидия Иващенко (много лет заведовавшая музеем П.П. Шмидта), знавшая о нем буквально все, искренне ему симпатизировавшая, однажды сказала: «он был глубоко несчастным человеком, трагичной личностью, запутавшимся романтиком, жаждавшим признания любой ценой, и оно к нему пришло… со смертью».

Она очень точно дала психологический портрет П. Шмидта и который абсолютно совпадает со взглядом Г. Графа.

Я всегда свои статьи заканчивал стихами. Скорее всего – это комплекс. Мне казалось, что мои аргументы не убедительны и стихи гениев решают все. Вспоминая свои поэтические пробы 40-летней давности, я решил нарушить традицию и в стихотворной форме выразить свой взгляд на фигуру П.П. Шмидта:

Перед расстрелом

Я пришел ниоткуда и уйду в никуда.Только память-подруга, только память одна.Возвращаясь в пространство этих прожитых лет,

Никогда мне не нужен был «партийный билет».

Я пришел ниоткуда и уйду в никуда.
Совесть есть постоянство – только совесть одна.

Примечание: словосочетание «партийный билет» следует воспринимать, как метафору, указывающую на принадлежность к какой-либо партии.

Робулец Ю.Н.

Поделиться Поделиться Поделиться

Источник: http://www.ochakiv.info/articles/5675934204035072

Ссылка на основную публикацию