Линкор «новороссийск» — тайны и факты

Тайна гибели линкора “Новороссийск”

Факты и фальсификации

Тема линкора “Новороссийск” в канун очередной годовщины его гибели 29 октября 1955 года приобретает звучание в связи с появлением в СМИ признания Уго д”Экспозито, – в прошлом итальянского боевого пловца подразделения “Гамма”, об участии в диверсии на Севастопольском рейде.

За десятилетия со дня трагедии ряды авторов отечественных СМИ, знающих, якобы, поименно итальянских диверсантов, продолжали шириться.

Естественна и ответная реакция подчиненных князя Боргезе, решивших под конец жизни отметить патриотический след в истории Италии, не утруждая себя доказательством самого факта проведения боевой операции.

Реверберация циркулирующих десятилетиями слухов — показатель выверенной психологически легенды прикрытия истинных целей, исполнителей и заказчиков чудовищного преступления – подрыва в интересах группы влиятельных политиков флагманского корабля эскадры Черноморского флота.

Гибель “Новороссийска” стала последним доводом руководства страны к смене приоритетов военно-технической политики и началу конверсии судостроительной промышленности. Символично, что «смена вех» произошла ровно через два года — 29 октября 1957 г. на Пленуме ЦК КПСС.

Смысл революционных перемен Никита Хрущев обозначил так: “Нам предложили вложить во флот более 100 миллиардов рублей и строить старые катера и эсминцы, вооруженные классической артиллерией.

Мы провели большую борьбу, сняли Кузнецова…. думать, заботиться о флоте, об обороне, он оказался неспособным. Нужно все оценивать по-новому.

Надо строить флот, но, прежде всего, строить подводный флот, вооруженный ракетами”.

Морское ракетное оружие стало мощным катализатором научного и технологического подъема экономики страны. Второе дыхание, получили кораблестроение, навигация, связь, боевое управление, вся наземная инфраструктура обеспечения эксплуатации ракетных комплексов.

Секретом полишинеля Доклада Правительственной комиссии “О гибели линкора “Новороссийск” и части его команды” явилась традиционная технология введения в заблуждение руководства страны путем искажения ключевых фактов. Первоначально при этом создается иллюзия системного подхода, когда в текст включаются многие свидетельства и суждения экспертов.

Затем, под завесой объективности, госкомиссия препарирует ключевые факты и формулирует согласованные в правительственных структурах выводы.

Аппаратное мастерство проявилось в целенаправленном искажении амплитуд колебаний сейсмограмм, характеризующих мощность двух донных зарядов, подорванных вблизи борта линкора в 1 час 31 мин. с интервалом 0,5 с.

При сравнении реальных данных с экспериментальными взрывами мин АМД-1000 было очень трудно убедить кого-либо, что суммарный тротиловый эквивалент сдвоенного взрыва составляет не ровно 2000, а 1000 — 1100 кг.

Под грузом неопровержимых фактов комиссия упоминает в докладе о показаниях очевидцев, “что они отчетливо ощутили два толчка с очень коротким интервалом времени друг от друга”. Однако в дальнейшем она рассматривает комбинацию только с одним взрывом и одной воронкой на дне бухты.

Рассматривая реальную и опытную сейсмограммы комиссия делает иезуитский вывод: заряд при взрыве (двойном!) был “во всяком случае не меньше заряда отечественной мины “АМД — 1000” (1000 кг. тротила)”. Мощность же реальных зарядов она оценивает умозрительно по “практическому совпадению воронки при опыте с размерами воронки в месте стоянки линкора”.

Логика такой оценки невольно становится уликой — совпадение каждой из двух реальных с воронкой от экспериментального взрыва мины АМД-1000.

И в наши дни результаты анализа информации о колебаниях почвы не принимаются во внимание госкомиссией по расследованию аварии на СШГЭС.

Обнаружение водолазами второй воронки, как и двойное превышение мощности заряда, до основания разрушало версию “нахождения под линкором донной мины, сохранившей потенциальную боеспособность и не вытраленную при неконтактном тралении вследствие того, что часовой механизм прибора срочности не отработал установленного на нем срока (часы стояли)”.

Сейсмограмму реального взрыва, две воронки, сквозное разрушение корпуса корабля и выброс ила на палубу, бесследное исчезновение от выстрела двух плавсредств, вспышку красного пламени, шапку дыма, взрывную волну, резкий перепад давления и запах бензина объединяют дотоле неизвестные физические эффекты, связанные с технологией постановки и подрыва зарядов.

За многие годы создалось твердое убеждение, что комиссия страшилась углубленно изучать факты. Словесная эквилибристика и боязнь признать неоспоримые факты надолго скрыли кумулятивный эффект двойного взрыва и способ постановки зарядов. Чтобы объединить их в систему требовалось всего лишь привлечь специалистов и ученых по взрывным процессам.

Причину данного явления в те годы смогли бы установить и выпускники Высшего военно-морского училища инженеров оружия. Требовалось только вспомнить про кавитацию и представить возникший в толще воды газовый пузырь, как линзу, концентрирующую энергию последующего взрыва.

Об образовании “газовой камеры” при взрыве немецких мин RMH вспомнил и начальник минно-торпедного управления ЧФ Г.М.Марковский. Однако комиссия немедленно пресекла эту тему и посчитала причиной гибели линкора взрыв одного донного тысячекилограммового боеприпаса. Последняя версия послужила основой для выводов и предложений, действующих и поныне.

Реконструкция критических технологий диверсии на фоне исторических событий 50-х годов, сценариев и моделей процессов подрыва составляет содержание книги “Катастрофа линкора “Новороссийск”. Свидетельства, суждения, факты” (2002 г.), а также более ранних публикаций автора на эту тему.

Материалы статей “Катастрофа “Новороссийска” — злой рок исторической целесообразности” и “Катастрофа “Новороссийска”: невыученные уроки жестоких экспериментов” включают осмысление сведений последних лет.

Анализ возможностей диверсионных средств приводит к простой мысли о доставке зарядов, эквивалентных минам АМД-1000, надводными плавсредствами, затопленными у борта линкора.

Две воронки на грунте, последствия объемного взрыва бензо-воздушной смеси, красноречиво указывают на носители зарядов — катер и барказ, бесследно исчезнувшие из-под правого выстрела в районе сквозной пробоины корпуса линкора.

Критические технологии исключают применение итальянского или английского оружия – боевых пловцов, человекоуправляемых торпед и мини-ПЛ типа “Миджет”. Нереально перенацелить диверсантов на маневрирующий корабль. И уж совсем фантастично было установить под «Новороссийск» две тонны взрывчатки флотилией мини-ПЛ или парой рот подводных камикадзе.

Из совокупности фактов следует, что комиссия не решилась сделать вывод об участии в подрыве линкора “Новороссийск” отечественных спецслужб с ведома руководства страны в далеко идущих внутри политических целях.

Нежелание использовать опыт, — сын ошибок трудных, расширило географию национальных катастроф с родовой меткой “Новороссийск” от морской и воздушной стихии, до ядерной энергетики и космических высот.

Давно назрело посмертное покаяние перед моряками «Новороссийска», достойно выполнившими свой долг во имя интересов советской страны.

Основную роль в увековечении памяти героев сегодня играют ветераны Севастополя. На стыдливой ноте прекратилась публикация в “Морском сборнике” имен 716 моряков линкора и других кораблей, награжденных Указом Президента РФ № 871 от 5 июля 1999 г. Орденом мужества.

Развернувшаяся в наши дни дискуссия вокруг единого учебника истории – это индикатор потребности в историческом образовании, которое не имеет смысла без воспитания на традициях патриотизма, мужества и жертвенности моряков, позволяющих с оптимизмом взглянуть в будущее России.

Олег СЕРГЕЕВ

кандидат технических наук, ветеран РВСН и ГРУ ГШ,

выпускник Высшего военно-морского училища инженеров оружия по минной специальности

Источник: https://nvdaily.ru/info/11505.html

Установлена причина гибели линкора «Новороссийск». Тайны больше нет

29 октября 1955 года в Северной бухте Севастополя затонул флагман черноморской эскадры советского военно-морского флота линкор «Новороссийск». Погибли более 600 моряков.

Согласно официальной версии, под днищем корабля взорвалась старая донная немецкая мина.

Но существуют и другие версии, неофициальные, но очень популярные — якобы ответственность за гибель «Новороссийска» несут итальянские, английские и даже советские диверсанты.

На момент гибели линейному кораблю «Новороссийск» исполнилось 44 года — срок для корабля почтенный.

Большую часть своей жизни линкор носил другое имя — «Джулио Чезаре» («Юлий Цезарь»), плавая под флагом итальянских ВМС. Он был заложен в Генуе летом 1910 года и спущен на воду в 1915 году.

В Первой мировой войне линкор участия не принимал, в 1920-х годах использовался как учебный корабль для подготовки морских артиллеристов.

В середине 1930-х «Джулио Чезаре» прошел капитальный ремонт. Водоизмещение корабля достигло 24000 тонн, он мог развивать достаточно высокую скорость в 22 узла.

Линкор был хорошо вооружен: два трехствольных и три башенных орудия, три торпедных аппарата, зенитные установки и крупнокалиберные пулеметы.

В ходе Второй мировой войны линкор занимался в основном сопровождением конвоев, но в 1942 году командование ВМС признало его устаревшим и перевело в разряд учебных кораблей.

В 1943 году Италия капитулировала. До 1948 года «Джулио Чезаре» находился на стоянке, не будучи законсервированным, с минимальным количеством команды и без надлежащего технического обслуживания.

Согласно специальному соглашению, итальянский флот должен был быть поделен между союзниками по антигитлеровской коалиции. На долю СССР пришлись линейный корабль, легкий крейсер, 9 эсминцев и 4 подлодки, не считая мелких кораблей.

10 января 1947 года в Совете министров иностранных дел союзных держав было достигнуто соглашение о распределении передаваемых итальянских кораблей между СССР, США, Великобританией и другими странами, пострадавшими от агрессии Италии.

Так, например, Франции были выделены четыре крейсера, четыре эсминца и две подводные лодки, а Греции — один крейсер. Линейные корабли вошли в состав групп «A», «B» и «C», предназначенных для трех главных держав.

Советская сторона претендовала на один из двух новых линкоров, по своей мощи превосходивших даже германские корабли типа «Бисмарк». Но поскольку к этому времени между недавними союзниками уже начиналась Холодная война, то ни США, ни Англия не стремились усиливать ВМФ СССР мощными кораблями. Пришлось кидать жребий, и СССР получил группу «C».

Новые линкоры достались США и Англии (позже эти линкоры были возвращены Италии в рамках партнерства по НАТО).

По решению Тройственной комиссии 1948 года СССР получил линкор «Джулио Чезаре», легкий крейсер «Эммануэле Филиберто Дюка Д’Аоста», эсминцы «Артильери», «Фучильере», миноносцы «Анимозо», «Ардиментозо», «Фортунале» и подводные лодки «Мареа» и «Ничелио».

9 декабря 1948 года «Джулио Чезаре» покинул порт Таранто и 15 декабря прибыл в албанский порт Влера. 3 февраля 1949 года в этом порту состоялась передача линкора советской комиссии, возглавляемой контр-адмиралом Левченко.

6 февраля над кораблем подняли военно-морской флаг СССР, а еще через две недели он вышел в Севастополь, прибыв на свою новую базу 26 февраля.

Приказом по Черноморскому флоту от 5 марта 1949 года линкору присвоили название «Новороссийск».

«Новороссийск»

Как отмечают практически все исследователи, корабль был передан итальянцами советским морякам в запущенном состоянии. В относительно удовлетворительном виде находилась основная часть вооружения, главная энергетическая установка и основные корпусные конструкции — обшивка, набор, главные поперечные переборки ниже броневой палубы.

А вот общекорабельные системы: трубопроводы, арматура, обслуживающие механизмы, — требовали серьезного ремонта или замены. Радиолокационных средств на корабле не было вообще, парк средств радиосвязи был скуден, полностью отсутствовала зенитная артиллерия малого калибра.

Надо отметить, что непосредственно перед передачей СССР линкор прошел небольшой ремонт, касавшийся в основном электромеханической части.

Когда «Новороссийск» обосновался в Севастополе, командование Черноморским флотом отдало приказ — в кратчайшие сроки превратить корабль в полноценную боевую единицу. Дело осложнялось тем, что часть документации отсутствовала, да и военно-морских специалистов, владевших итальянским языком, в СССР практически не было.

В августе 1949 года «Новороссийск» принял участие в маневрах эскадры в качестве флагмана.

Впрочем, его участие было скорее номинальным, поскольку за три отпущенных месяца привести линкор в порядок не успели (да и не могли успеть).

Однако политическая обстановка требовала продемонстрировать успехи советских моряков в освоении итальянских кораблей. В итоге эскадры вышла в море, а разведка НАТО убедилась, что «Новороссийск» плавает.

С 1949 по 1955 год линкор восемь раз находился в заводском ремонте.

На нем установили 24 спаренные установки советских 37-мм зенитных автоматов, новые радиолокационные станции, средства радиосвязи и внутрикорабельной связи.

Также заменили итальянские турбины на новые, изготовленные на Харьковском заводе. В мае 1955 года «Новороссийск» вошел в строй ЧФ и до конца октября несколько раз выходил в море, отрабатывая задачи по боевой подготовке.

28 октября 1955 года линкор вернулся из последнего похода и занял место в Северной бухте на «линкорной бочке» в районе Морского Госпиталя, примерно в 110 метрах от берега. Глубина воды там составляла 17 метров воды и еще около 30 метров вязкого ила.

Взрыв

На момент взрыва командир линкора капитан 1 ранга Кухта находился в отпуске. Обязанности его исполнял старший помощник капитан 2 ранга Хуршудов. Согласно штатному расписанию, на линкоре находились 68 офицеров, 243 старшины, 1231 матрос.

После того как «Новороссийск» ошвартовался, часть экипажа съехала в увольнение. На борту оставались более полутора тысяч человек: часть экипажа и новое пополнение (200 человек), курсанты морских училищ и солдаты, накануне прибывшие на линкор.

29 октября в 01:31 по московскому времени под корпусом корабля с правого борта в носу раздался мощный взрыв. По оценкам специалистов, его сила была эквивалентна взрыву 1000-1200 килограммов тринитротолуола.

С правого борта в подводной части корпуса образовалась пробоина площадью более 150 квадратных метров, а с левого борта и вдоль киля — вмятина со стрелкой прогиба от 2-х до 3-х метров. Общая площадь повреждений подводной части корпуса составляла около 340 квадратных метров на участке длиной 22 метра.

В образовавшуюся пробоину хлынула забортная вода, и через 3 минуты возник дифферент в 3-4 градуса и крен в 1-2 градуса на правый борт.

Читайте также:  Знаменитая афера с алмазами - тайны и факты

В 01:40 о случившемся сообщили командующему флотом. К 02:00, когда крен на правый борт достиг 1,5 градуса, начальник оперативного управления флота капитан 1 ранга Овчаров приказал «буксировать корабль на мелкое место», и подошедшие буксиры развернули его кормой к берегу.

К этому времени на линкор прибыли командующий Черноморским флотом вице-адмирал В.А.Пархоменко, начальник штаба флота вице-адмирал С.Е.Чурсин, член Военного Совета вице-адмирал Н.М.

Кулаков, исполняющий обязанности командующего эскадрой контр-адмирал Н.И.Никольский, начальник штаба эскадры контр-адмирал А.И.Зубков, командир дивизии крейсеров контр-адмирал С.М.

Лобов, начальник Политуправления флота контр-адмирал Б.Т. Калачев и еще 28 старших офицеров штаба.

В 02:32 обнаружился крен на левый борт. К 03:30 на палубе выстроилось около 800 ничем не занятых моряков, у борта линкора стояли спасательные суда. Никольский предложил перевести на них матросов, но получил категорический отказ Пархоменко.

В 03:50 крен на левый борт достиг 10-12 градусов, при этом буксиры продолжали тянуть линкор влево. Спустя 10 минут крен возрос до 17 градусов, тогда как критическими были 20.

Никольский вновь попросил у Пархоменко и Кулакова разрешения эвакуировать незанятых борьбой за живучесть моряков и опять получил отказ.

«Новороссийск» стал опрокидываться кверху днищем. Несколько десятков человек успели перебраться в шлюпки и на соседние корабли, но сотни моряков посыпались с палубы в воду. Многие остались внутри гибнущего линкора.

Как потом объяснял адмирал Пархоменко, он «не счел возможным заблаговременно приказать личному составу оставить корабль, так как до последних минут надеялся, что корабль будет спасен, и не было мысли, что он погибнет».

Эта надежда стоила жизни сотням людей, которые, упав в воду, были накрыты корпусом линкора.

К 04:14 «Новороссийск», принявший более 7 тысяч тонн воды, накренился до роковых 20 градусов, качнулся вправо, столь же неожиданно повалился влево и лег на борт. В таком положении он оставался несколько часов, уперевшись в твердый грунт мачтами. В 22:00 29 октября корпус полностью исчез под водой.

Всего при катастрофе погибло 609 человек, включая аварийные партии с других кораблей эскадры. Непосредственно в результате взрыва и затопления носовых отсеков погибли от 50 до 100 человек. Остальные погибли при опрокидывании линкора и после него. Своевременной эвакуации личного состава организовано не было. Большинство моряков остались внутри корпуса.

Часть из них длительное время держались в воздушных подушках отсеков, но спасти удалось лишь девять человек: семь вышли через прорезанную в кормовой части днища горловину спустя пять часов после опрокидывания, и еще двух вывели через 50 часов водолазы. По воспоминаниям водолазов, замурованные и обреченные на смерть моряки пели «Варяга».

Только к 1 ноября водолазы перестали слышать стуки.

Летом 1956 года экспедиция особого назначения «ЭОН-35″ приступила к подъему линкора методом продувания. Подготовка к подъему была полностью завершена к концу апреля 1957 года. Генеральную продувку начали с утра 4 мая и в тот же день завершили подъем.

Корабль всплыл кверху килем 4 мая 1957 года, а 14 мая его отвели в Казачью бухту, где и перевернули. При подъеме корабля вывалилась третья башня главного калибра, которую пришлось поднимать отдельно.

Корабль был разобран на металл и передан на завод «Запорожсталь».

Выводы комиссии

Для выяснения причин взрыва была создана правительственная комиссия во главе с заместителем председателя Совета Министров СССР министром судостроительной промышленности генерал-полковником инженерно-технической службы Вячеславом Малышевым.

По воспоминаниям всех, кто его знал, Малышев являлся инженером высочайшей эрудиции. Он великолепно знал свое дело и читал теоретические чертежи любой сложности, отлично разбираясь в вопросах непотопляемости и остойчивости кораблей.

Еще в 1946 году, ознакомившись с чертежами «Джулио Чезаре», Малышев рекомендовал отказаться от этого приобретения. Но Сталина он переубедить не сумел.

Свое заключение комиссия дала через две с половиной недели после катастрофы. Жесткие сроки были заданы в Москве. 17 ноября заключение комиссии было представлено в ЦК КПСС, который выводы принял и одобрил.

Причиной катастрофы, был назван «внешний подводный взрыв (неконтактный, донный) заряда с тротиловым эквивалентом 1000-1200 кг». Наиболее вероятным признали взрыв немецкой магнитной мины, оставшейся на грунте после Великой Отечественной войны.

Что же касается ответственности, то прямыми виновниками гибели значительного количества людей и линкора «Новороссийск» были названы командующий Черноморским флотом вице-адмирал Пархоменко, и.о.

командующего эскадрой контр-адмирал Никольский и и.о. командира линкора капитан 2 ранга Хуршудов.

Комиссия отметила, что прямую ответственность за катастрофу с линкором «Новороссийск» и особенно за гибель людей несет также и член Военного совета Черноморского флота вице-адмирал Кулаков.

Но несмотря на суровые выводы, дело ограничилось тем, что командира линкора Кухту понизили в звании и отправили в запас. Также были сняты с должности и понижены в звании: командир дивизии охраны водного района контр-адмирал Галицкий, и.о. командующий эскадрой Никольский и член Военного совета Кулаков.

Через полтора года они были восстановлены в званиях. Командующему флотом вице-адмиралу Виктору Пархоменко был объявлен строгий выговор, а 8 декабря 1955 года он был снят с должности. Никаких судебных действий в отношении него не производилось. В 1956 году был снят с должности командующий ВМФ СССР адмирал Н.Г.

Кузнецов.

Комиссия также отметила, что «матросы, старшины и офицеры, а также офицеры, руководившие непосредственной борьбой за спасение корабля, — и.о. командира БЧ-5 т. Матусевич, командир дивизиона живучести т. Городецкий и помогавший им начальник технического управления флота т.

Иванов умело и самоотверженно вели борьбу с поступавшей на корабль водой, хорошо знали каждый свое дело, проявляли инициативу, показали образцы мужества и подлинного героизма.

Но все усилия личного состава были обесценены и сведены на нет преступно-легкомысленным, неквалифицированным и нерешительным командованием…»

В документах комиссии подробно говорилось о тех, кто должен был, но так и не сумел организовать спасение экипажа и корабля. Однако ни один из этих документов так и не дал прямого ответа на главный вопрос: что же стало причиной катастрофы?

Версия номер 1 — мина

Первоначальные версии — врыв бензосклада или артиллерийских погребов — были отметены практически сразу же. Емкости бензосклада на линкоре пустовали задолго до катастрофы.

Что касается погребов, то если бы они рванули, от линкора вообще мало бы что осталось, причем на воздух взлетели бы еще и пять крейсеров, стоявших рядом.

К тому же эту версию сразу опрокинули показания моряков, местом боевой службы которых являлась 2-я башня главного артиллерийского калибра, в районе которой линкор и получил пробоину. Было точно установлено, что 320-миллиметровые снаряды остались в целости и сохранности.

Источник: https://marafonec.livejournal.com/8859337.html

Линкор «Новороссийск». Трагедия, о которой долго молчали

29 октября 1955 года линкор «Новороссийск», черноморский флагман и самый мощный корабль флота, затонул в результате взрыва. Гибель советского корабля и нескольких сотен матросов из его экипажа стала одной из самых загадочных и таинственных страниц в истории Черноморского флота.  

Что невесело смотришь, братишка, на родной севастопольский рейд?  

Не угасшей кручины давнишней в нашей памяти тянется след.  

Видно, в самые чёрные списки, наша молодость занесена.  

У линкора «Новороссийска» итальянская рвётся броня.  

С помертвевших от горя акаций в этот день опадала листва.  

Нам отчизна не всё ещё, братцы, о минувшем сказала слова.  

Всё слабей перестук в переборки, что теперь причитанья невест,  

Если громче их слёз на бульваре развесёлый играет оркестр?  

Годы всё безразличнее мчатся, материнских не высушить глаз.  

По их вечной печали печалиться до сих пор не подписан приказ.  

В пристань Графскую волны с оттяжкой, как пощёчины чёрные, бьют…  

Нам грехи нашей Родины тяжкие раздышаться никак не дают.  

Севастопольский бард Владимир Губанов  

 

28 октября 1955 года я, ученик 9-го класса севастопольской средней школы, что расположена на Корабельной стороне вблизи легендарного Малахова Кургана, возвращался домой после уроков. Школа почти рядом с домом, надо лишь пересечь овраг – Ушакову Балку. Многие считают, что это одно и то же – на юге овраги называют балками.

В путеводителе по Корабельной стороне сказано: «… Солидный труд («Географические зоны» Л. С. Берга) даёт такое разъяснение: «В отличие от оврагов балки имеют склоны пологие и задернованные или покрытые лесом». Но в Севастополе ни одной балки со склонами, «задернованными или покрытыми лесом», вообще нет.

Некоторые, правда, с более или менее пологими краями (Ушакова, Старо-Северная и др. ), но значительно больше совершенно иных: Килен-балка, Лабораторная, Сарандинакина, Делагардова… У каждой, так сказать, своё лицо, но есть и нечто общее: все они длинны, извилисты, с отвесными скальными бортами.

Это скорее каньоны пересохших ручьев или даже рек, пробитые ими в скалах за многие века».  

Я шёл, беззаботно помахивая портфелем и не догадывался, что завтра стану свидетелем одного из самых драматических событий в истории Черноморского флота.  

Ночью вся семья проснулась от мощного взрыва. Стёкла в соседней квартире, окна которой непосредственно были ориентированы на Северную бухту, повылетали напрочь.  

 

Линкор «Новороссийск»  

Утром, идя в школу, был поражён необычной картиной – в глубине балки стоял матрос и предлагал прохожим купить бушлат. В школе ребята с Аполлоновики (рыбацкого посёлка прямо напротив места швартовки линкора) мне тут же сообщили страшную новость – в бухте взорвался линкор «Новороссийск», и взрыв был такой силы, что весь посёлок оказался без стёкол.

У нас первый урок – русская литература, но наш преподаватель, – Лидия Ивановна, на урок не пришла. Разведчики доложили, что она сидит в учительской и ревёт, как белуга. Оказалось, что её муж тоже служит на линкоре.

Воспользовавшись тягостными настроениями в школе (а почти все наши преподавательницы были замужем за офицерами флота), я с приятелями спустился к основанию Ушаковой балки, которая упиралась в железнодорожную насыпь. За насыпью обрыв прямо к морю. Было около 9 часов утра. Утверждая, что мы местные, просочились на насыпь сквозь милицейский заслон.

Метрах в ста пятидесяти от берега виднелось абсолютно гладкое днище перевёрнутого крейсера, на котором суетилось несколько спасателей. Видны были сполохи электросварки.  

В городе болтали всякое, но истинной причины трагедии не знал никто. Молчала газета «Слава Севастополя», как в рот воды набрали и органы союзной печати. И только с 1988 года статьёй Николая Черкашина в газете «Правда» была пробита брешь в информационной секретности трагедии.

«Гибель линкора была и останется крупнейшей катастрофой боевого корабля в мирное время с начала столетия до наших дней», — писал в книге «Тайна гибели линкора «Новороссийск» Б. А. Каржавин.

Потребовалось более четверти века, чтобы трагедия из боли нескольких тысяч ветеранов и родственников погибших моряков перешла в область официальной государственной военно¬морской истории.

Конкретным местом увековечения событий 29 октября 1955 года стал музейный комплекс «Михайловская батарея» Военно¬исторического музея фортификационных сооружений города Севастополя.  

Историческая справка  

После выхода Италии из войны страны-победительницы разделили итальянские боевые корабли в счёт репараций. Советскому Союзу достался линкор «Джулио Чезаре». 9 декабря 1948 года линкор перешёл в албанский порт Влёра. Там 3 февраля 1949 года состоялась передача линкора советской команде.

6 февраля на корабле был поднят военно-морской флаг СССР. Через две недели он вышел в Севастополь, прибыв в новую базу 26 февраля. Приказом по Черноморскому флоту от 5 марта 1949 года линкору присвоили название «Новороссийск».

Уже в июле 1949 года «Новороссийск» принял участие в манёврах эскадры Черноморского флота в качестве флагмана.  

Служба линкора в составе ВМФ СССР продолжалась до рокового 29 октября 1955 года.  

Хроника трагедии  

На момент взрыва командир линкора капитан 1 ранга Кухта находился в отпуске. Обязанности его исполнял старший помощник капитан 2 ранга Хуршудов. Согласно штатному расписанию, на линкоре находились 68 офицеров, 243 старшины, 1231 матрос.

После того как «Новороссийск» ошвартовался, часть экипажа съехала в увольнение. На борту оставались более полутора тысяч человек: часть экипажа и новое пополнение -200 человек курсантов морских училищ и солдат, накануне прибывшие на линкор.

 

29 октября в 01:31 по московскому времени под корпусом корабля с правого борта в носу раздался мощный взрыв. По оценкам специалистов, его сила была эквивалентна взрыву 1000-1200 килограммов тринитротолуола.

С правого борта в подводной части корпуса образовалась пробоина площадью более 150 квадратных метров, а с левого борта и вдоль киля – вмятина со стрелкой прогиба от 2-х до 3-х метров. Общая площадь повреждений подводной части корпуса составляла около 340 квадратных метров на участке длиной 22 метра.

В образовавшуюся пробоину хлынула забортная вода, и через 3 минуты возник дифферент (наклон судна в продольной плоскости) в 3-4 градуса и крен в 1-2 градуса на правый борт.  

К 02:00, когда крен на правый борт достиг 1, 5 градуса, начальник оперативного управления флота капитан 1 ранга Овчаров приказал буксировать корабль на мелкое место, и подошедшие буксиры развернули его кормой к берегу.  

В 02:32 обнаружился крен на левый борт. К 03:30 на палубе выстроилось около 800 ничем не занятых моряков, у борта линкора стояли спасательные суда. В 03:50 крен на левый борт достиг 10-12 градусов, при этом буксиры продолжали тянуть линкор влево.

Спустя 10 минут крен возрос до 17 градусов, тогда как критическими были 20. Исполняющий обязанности командующего эскадрой контр-адмирал Н. И.

Читайте также:  Сила оберега - тайны и факты

Никольский дважды просил у Командования флотом разрешения эвакуировать незанятых борьбой за живучесть моряков и дважды получил отказ.  

К 04:14 «Новороссийск», принявший более 7 тысяч тонн воды, накренился до роковых 20 градусов, качнулся вправо, столь же неожиданно повалился влево и стал опрокидываться кверху днищем. Несколько десятков человек успели перебраться в шлюпки и на соседние корабли, но сотни моряков посыпались с палубы в воду. Многие остались внутри гибнущего линкора.

Как потом объяснял командующий Черноморским флотом вице-адмирал Пархоменко, он «не счёл возможным заблаговременно приказать личному составу оставить корабль, так как до последних минут надеялся, что корабль будет спасён, и не было мысли, что он погибнет». Эта надежда стоила жизни сотням людей, которые, упав в воду, были накрыты корпусом линкора.

 

Всего при катастрофе погибло 614 человек, включая аварийные команды с других кораблей эскадры. Непосредственно в результате взрыва и затопления носовых отсеков погибли от 50 до 100 человек. Остальные погибли при опрокидывании линкора и после него. Своевременной эвакуации личного состава организовано не было. Большинство моряков остались внутри корпуса.

Часть из них длительное время держались в воздушных подушках отсеков, но спасти удалось лишь девять человек: семь вышли через прорезанную в кормовой части днища горловину спустя пять часов после опрокидывания и ещё двух вывели через 50 часов водолазы. По воспоминаниям водолазов, замурованные и обречённые на смерть моряки пели «Варяга».

Только к 1 ноября водолазы перестали слышать стуки.  

Глубина в месте катастрофы составляла 17 метров воды и ещё около 30 метров вязкого ила.  

В 22:00 29 октября корпус полностью исчез под водой.  

Вот что рассказал мне позже участник спасательной операции Леонид, мой бывший сосед по коммунальной квартире. ( Вообще – то существует строгое правило, запрещающее служить по месту жительства, но его мама, как вдова партизана и многодетная мать, обратилась лично к командующему и получила, в прядке исключения, разрешение служить сыну в Севастополе).  

«…Мой корабль стоял в Южной бухте. Спасательную команду, куда входил и я, подняли по тревоге, и мы прибыли на шлюпке к месту катастрофы как раз в тот момент, когда «Новороссийск» только перевернулся.

Перед нами предстала страшная картина : под прожекторами с соседних кораблей виднелось скопище людских голов в воде, бурлящей от воздуха, вырывавшегося из корпуса громадины линкора, предсмертные вздохи, взмахи сотен рук плывших и утопавших.

Как только мы подошли, десятки рук ухватились за правый борт и мгновенно перевернули шлюпку. Когда я вынырнул, тут же меня ухватил за полы бушлата какой-то утопающий. Глаза безумные от страха. Говорю «Отпусти. Утопишь нас обоих» Только мычит в ответ. Пришлось его вырубить ударом локтя.

Но даже в «отключке» парень держал бушлат мёртвой хваткой. Пришлось выворачиваться из бушлата. За время борьбы одежда прилично промокла и тянула на дно. Долго возился, пока стянул ботинки и брюки.

Ты знаешь, я неплохо плаваю, но толи от нервного напряжения, толи от переохлаждения едва доплыл до песчаного пляжа Аполлоновки. В тельняшке и босиком отшагал более километра к дому. Когда мама открыла дверь и увидела сына почти голого и трясущегося от холода, она упала в обморок».  

На сегодняшний день существует, по мнению военных экспертов, пять версий причин взрыва. На мой взгляд, наиболее вероятными являются две, которые и рассмотрим более детально.  

Версия 1 – минная  

Мины в севастопольских бухтах были не редкостью, начиная со времён Гражданской войны. Бухты и рейд периодически очищались от мин с помощью тральщиков и водолазных команд.

В 1941 году, при наступлении немецких армий на Севастополь, ВВС и ВМС Германии минировали акваторию и с моря, и с воздуха – мин разных типов и назначения было выставлено ими несколько сотен.

Одни сработали ещё в период боев, другие были извлечены и обезврежены уже после освобождения Севастополя в 1944 году. Позже севастопольские бухты и рейд регулярно протраливались и осматривались водолазными командами.

Последнее такое комплексное обследование было проведено в 1951-1953 годах. В 1956-1958 годах, уже после взрыва линкора, в Севастопольской бухте обнаружили ещё 19 немецких донных мин, в том числе три – на расстоянии менее 50 метров от места гибели линкора.  

В пользу минной версии говорили и показания водолазов. Как свидетельствовал командир отделения Кравцов: «Концы обшивки пробоины загнуты вовнутрь. По характеру пробоины, заусенцам от обшивки, взрыв был с внешней стороны корабля».  

Версия 2- диверсионная  

Когда происходила передача итальянских кораблей Советскому Союзу, бывший командир 10-й флотилии штурмовых средств князь Валерио Боргезе поклялся отомстить за бесчестие Италии и взорвать линкор «Джулио Чезаре» во что бы то ни стало. Князь Боргезе не бросал слов на ветер. Вознаграждение исполнителям было баснословным. Место действия изучено и хорошо знакомо.

Время послевоенное, командование флота расслабилось, вход в порт молов не имел, боновое заграждение затворялось только на ночь, да и оно не было преградой для подводников. Следует также отметить малоизвестный факт, когда во время передачи линкора советской команде в албанском порту Велёр боцман доложил командиру, что в носовой части судна обнаружен свежий след от сварки.

Именно в этом месте позднее и произошёл взрыв.  

В течение года шла подготовка. Исполнители — восемь боевых пловцов, за плечами у каждого боевая диверсионная школа на Чёрном море. В ночь на 21 октября 1955 года из некоего итальянского порта вышел обычный грузовой пароход, взяв курс на один из днепровских портов под погрузку пшеницы.

Курс и скорость рассчитали так, чтобы пройти в 15 милях траверс маяка Херсонес в полночь 26 октября. Придя в заданную точку, пароход выпустил из специального люка в днище мини-субмарину и ушёл своим курсом.

Подлодка скрытно прошла в район севастопольской бухты Омега, где её экипаж устроил тайную базу — выгрузил на дно дыхательные баллоны, взрывчатку, гидробуксиры и прочий скарб. С темнотой диверсанты вышли обратно в море в ожидании условного знака.

К утру сигнал был получен, и итальянцы вернулись в бухту Омега к своей тайной базе, переоделись в скафандры и, захватив всё необходимое, при помощи гидробуксиров двинулись к причальной бочке «Новороссийска». Дважды возвращались в Омегу за взрывчаткой, упрятанной в магнитные цилиндры. С заходом солнца минирование цели закончили.

Диверсанты вернулись на базу и прошлюзовались в субмарину. Затем вышли в открытое море, двое суток ждали «свой» пароход. 29 октября 1955 года в половине второго ночи все сейсмостанции Крыма зафиксировали колебания земли в районе Севастополя. Это взорвался флагман Черноморского флота линкор «Новороссийск».  

Теоретически, иностранный подводный крейсер мог доставить боевых пловцов на максимально близкое к Севастополю расстояние, чтобы те осуществили диверсию.

С учётом боевого потенциала первоклассных итальянских аквалангистов, пилотов малых подлодок и управляемых торпед, а также принимая во внимание разгильдяйство в вопросах охраны главной базы Черноморского флота, версия о подводных диверсантах выглядит убедительно.

Вполне возможно, что перед передачей корабля советской команде итальянцы разместили заряд большой мощности в носовой части линкора. Зная его координаты, диверсанты лишь установили под днищем мощные детонаторы.  

В мае 1957 года экспедиция особого назначения (ЭОН-35) завершила подъём линкора. Корабль был разобран на металл и передан на завод «Запорожсталь».  

Будет ли когда-нибудь окончательно найден ответ на вопрос, что именно погубило «Новороссийск»? Вероятнее всего, уже нет.

Если бы поднятый линкор наряду со специалистами, определявшими степень его дальнейшей пригодности, внимательно осмотрели специалисты из компетентных органов и ведомств, они несомненно смогли бы отыскать в корабельных низах те или иные «следы» по сию пору неведомого «заряда». Но корабль быстро порезали на металл, и дело было закрыто.  

 

На братском кладбище на северной стороне Севастополя над братской могилой моряков-новороссийцев в 1963 году был сооружён Мемориал «Родина – сыновьям». Мемориал выполнен по проекту скульптора П. Бондаренко, архитекторов А. Заварзина и В. Артюхова.

Перед монументом находится стела с посвящением: «Мужественным морякам линкора «Новороссийск», погибшим при исполнении воинского долга 29 октября 1955 года». Мемориал венчает величественная скульптура «Скорбящего матроса» со склонённым знаменем, отлитая из бронзы одного из гребных винтов линкора.

Бронзовый монумент контрастно выделяется на фоне светлой стены из крымбальского камня, ограждающей мемориал с северной стороны, на которой высечены барельефные изображения с эпизодами борьбы команды за спасение линкора.  

Статья на основе открытых материалов, опубликованных в Интернете.  

60 лет назад автор был невольным свидетелем этого трагического события.  

Октябрь 2015  

Источник: https://yapishu.net/book/101147

Аномалия — электронная библиотека

Серия «100 великих»: Сто великих тайн

Николай Николаевич Непомнящий

Андрей Юрьевич Низовский 

ТАЙНЫ ИСТОРИИ

РЕКВИЕМ ПО ЛИНКОРУ «НОВОРОССИЙСК»

 Очень много рассказывалось в нашей печати о гибели линкора «Новороссийск», принадлежавшего до войны итальянским ВМС под названием «Юлий Цезарь» и погибшего в Севастопольской бухте 29 октября 1955 года… Но правда по-прежнему где-то рядом…

Как тогда говорилось в приказе по флоту, причиной взрыва линкора, стоявшего на бочке, то есть на «мертвом якоре» в бухте, была немецкая магнитная мина, якобы пролежавшая на дне со времен войны более 10 лет, которая по каким-то причинам неожиданно пришла в действие.

На этом месте бухты сразу после войны было проведено тщательное траление, затем контрольное в местах стоянки кораблей и, наконец, механическое уничтожение мин в наиболее ответственных местах. На самой бочке корабли становились на якорь сотни раз…

После взрыва на линкоре в Севастополе работала правительственная комиссия под председательством заместителя председателя Совета Министров В.А. Малышева. От ВМФ в комиссию входил С. Г.

Горшков, который с 1951 по 1955 год был командующим Черноморским флотом и, следовательно, нес ответственность за качество траления.

Однако при поддержке Н.С.

Хрущева Горшков в значительной степени передернул и исказил многие факты трагедии, после чего понесли наказание только временно исполняющий обязанности командующего Черноморским флотом вице-адмирал В.А.

Пархоменко (сын легендарного комдива), командир линкора «Новороссийск» капитан 1-го ранга А. П. Кухта, отстранен от руководства военно-морскими силами страны и понижен на две ступени адмирал флота Н.Г. Кузнецов.

Между тем «хмуро молчащие адмиралы» отлично понимали, что отстранение Кузнецова связано с его критическими замечаниями в адрес Хрущева по части передачи Крыма Украине…

По странному стечению обстоятельств линкор «Новороссийск» погиб на том же самом месте, где в 1916 году взорвался, а затем перевернулся линкор «Императрица Мария» — история как бы повторилась еще раз через 49 лет! Только в мае 1988 года газета «Правда» опубликовала впервые небольшую статью, посвященную гибели линкора «Новороссийск» с воспоминаниями очевидцев трагедии, где описывалось героическое поведение матросов и офицеров, оказавшихся внутри перевернувшегося корабля.

Свидетельствует старшина 1-й статьи Л.О. Бахши: «Столб взрыва прошел через наш кубрик, метрах в трех от моей койки… Когда я очнулся — тьма кромешная, рев воды, крики. Первое, что я увидел: лунный свет, лившийся через огромную рваную пробоину, которая как шахта уходила вверх.

Я собрал все силы и закричал тем, кто остался в живых: «Покинуть кубрик!» Первый, кого увидел, — Сербулов. Помощник командира. Он стоял над проломом без фуражки, обхватив голову повторял: «Ребятки, спокойно… Спокойно, ребятки!..» Я увидел его возле развороченных шпилей и сразу как-то успокоился. Едва одевшись, мы бросились помогать товарищам, что в низах.

Они подпирали брусьями переборки. Вода хлестала из всех щелей. Матросы работали споро, без паники».  

Свидетельствует дежурный по низам, лейтенант К. Жилин: «Спрыгнув с койки, натянул брюки уже на ходу… Первый трап, второй трап, верхняя палуба. Темно. Огляделся. Перед носовой башней — вспученное корявое железо палубы. Зажатый труп…

Все забрызгано илом… Бросился на ют — к вахтенному офицеру. Объявили аварийную, затем боевую тревогу. Но корабль обесточен. Все пакетники вырубились. Колокола громкого боя молчат. Сначала послали рассыльных с боцманскими дудками. Засвистели.

Ударили в рынду…»

Между тем вода взламывала переборки, затапливала отсеки кораблям После получения пробоины линкор продержался на плаву 1 час 40 минут. А дальше было вот что…

Рассказывает водолаз Иван Петрович Прохоров: «Дрожащий от страха Пархоменко решил отбуксировать линкор в сухой док, который был по носу на Северной стороне. Завели троса. Из трюмов сообщили, что их заливает вода. Корабль уже имел правый крен в 15°…

В наглухо задраенных помещениях полно людей, включая БЧ-2 главного калибра, где были установлены орудия небывалого калибра 320 мм, и броня толщиной 406 мм».

Читайте также:  Коронация елизаветы ii - тайны и факты

Корабль стоял перпендикулярно берегу бухты, и Пархоменко, не представляя размеров пробоины, дал команду буксировать в док, и этим погубил корабль, один из лучших, который, правда, как говорят, за всю жизнь так и не сделал ни одного боевого выстрела и не участвовал ни в одном морском сражении, но которым итальянские «марини» гордились…

Едва линкор сдвинулся с места, крен быстро начал увеличиваться до угрожающего, а затем вся эта стальная громада длиной 168 метров и массой 24 600 тонн сыграла «оверкиль»! Кто был на палубе, посыпался в воду, как горох, а кто половчее, сиганув через леера, перебежали по борту и очутились на мокром киле. Было уже около 3 часов утра.

Из топливных танков в воду хлынули потоки мазута, которые с головой накрывали плавающих в воде отчаянно орущих людей. Перевернувшись вверх днищем, корабль довольно долго был на плаву, возвышаясь над водой на 2—3 метра. Когда стальные мачты с вертикальной броней более 40 сантиметров, описав дугу, стали погружаться в воду, образовался мощный водоворот…

Один из спасенных, матрос-новобранец, сильно заикаясь (его колотила дрожь), рассказывал пассажирам остановленного поезда: «Я прыгнул в воду, когда корабль стал медленно крениться на правый борт. Едва вынырнул, увидел, что меня накрывает палубными постройками, после чего в страшно бурлящей воде затянуло на большую глубину, и я потерял сознание.

Очнулся я еще в воде, внутри большого воздушного пузыря, и успел сделать несколько вдохов…

Этот же пузырь меня выбросил на поверхность с другого борта, где и подобрали спасательные катера…» После взрыва корабельные врачи стали делать срочные операции пострадавшим и погибли все до единого вместе с ранеными уже под водой через несколько дней…

«Меня с несколькими другими водолазами вызвали к «Новороссийску» на второй день после трагедии и мы сразу же приступили к подводным работам 30 октября, — рассказывал Иван Петрович Прохоров. — Под водой картина была страшная…

Мне по ночам потом долго снились лица людей, которых я видел под водой в иллюминаторах, которые они силились открыть. Жестами я давал понять, что будем спасать. Люди кивали, мол, поняли… Погрузился глубже, слышу, стучат морзянкой, — стук в воде хорошо слышен: «Спасайте быстрее, задыхаемся…

» Я им тоже отстукал: «Крепитесь, все будут спасены» И тут началось такое! Во всех отсеках начали стучать, чтобы наверху знали, что люди, оказавшиеся под водой, живы! Передвинулся ближе к носу корабля и не поверил своим ушам — поют «Варяга»!

Стал осматривать пробоину. Она была чудовищных размеров: примерно 27х8 метров с правого борта, то есть разворочено более 160 квадратных метров брони ниже ватерлинии. Сила взрыва была столь неимоверной, что ее хватило, чтобы пробить восемь палуб — в том числе три бронированные! Даже верхняя палуба была искорежена от правого дс левого борта…

Нетрудно подсчитать, что для этого понадобилось бы несколько более тонны тротила. Даже донная, так называемая «цементная мина», не обладает такой мощью. Если предположить, что это работа морских диверсантов (известно, что у них имеется в Италии первоклассное заведение подобного рода), доставка такого количества взрывчатки с подводной лодки аквалангистами — задача неимоверной сложности.

Однако мне было известно, что за неделю до катастрофы линкор стоял в Донузлаве, на северо-западе Крымского полуострова, и покинул свою стоянку после того, как летчики доложили командованию, что на небольшой глубине просматривается субмарина. Оперативный дежурные по флоту доложил командованию, что близ Донузлава наших подводнь лодок не должно быть.

Повторный поиск лодки результатов не дал. Решили, что летчика померещилось…

По краям пробоины броня была завернута и наружу, и вовнутрь. меня сложилось впечатление, что взрыв был изнутри по 27-метровой дли») не, а затем отраженная от грунта ударная волна гидроударом вмяла бро^ ню вовнутрь. Поэтому спасенные матросы уверяли, что взрывов были два, с интервалом в секунду-две.

Я невольно обратил внимание, что из страшной пробоины непре^ рывно струится нечто, похожее на «розовый дым», и вдруг понял, что это человеческая кровь в воде — в этом месте за броней были матросский кубрики, где койки были в три яруса.

У итальянцев команды, экипаж болы ших кораблей располагаются на берегу, а на кораблях, стоящих у причаї ла, несут только вахту службы. В случае похода, учений экипаж располагается на корабле, на подвесных койках, вот почему в помещениях у итальянцев очень тесно…

Так вот, из пробоины в бухту вытекала из кубриков кровь людская, которая в воде напоминала «розовый дым». Еще до погружения под воду я знал, что в помещениях внутри корабля оказалось около тысячи человеческих душ…

2 ноября из «Новороссийска» сквозь вырезанное автогеном отверстие в днище извлекли последних 37 человек, обессиленных совершенно седых матросов. Последним был мичман с сильно ввалившимися глазами, еле живой.

Он сказал, что все находящиеся с ним в отсеке люди погибли, вода прибывала и он плавал в абсолютной темноте среди раздувшихся трупов. В момент взрыва он лежал в койке-гамаке, которая несколько «спружинила» страшный удар, но он тем не менее на какое-то время потерял сознание.

Сколько времени это длилось — он сказать не мог. Очнулся от страшной головной боли… Всех спасенных поместили в морской госпиталь. Пробоину в днище «Новороссийска» я обследовал тщательнейшим образом.

Мне, как водолазу, было известно, что в Севастопольской бухте за войну от неконтактных мин погибло четыре корабля и пять получили большие повреждения, и как выглядят пробоины такого рода, я хорошо знал. Ни одна мина не прошибала столько палуб, как это было на линкоре…

Продольный и поперечный набор корпусов кораблей от взрывов мин, включая палубы, деформируется, появляются гофры и разрывы в броне, заклепки вылетают. На «Новороссийске» пробоина выглядела иначе: она была сильно вытянута по длине (целых 27 метров!). У меня не вызывало ни малейшего сомнения, что линкор взорвали морские диверсанты, итальянские, конечно.

И они подвели под днище сравнительно небольшой заряд, прикрепив его не к «погребам», а к замурованным заранее мощным фугасам изнутри и тщательно замаскированным в период подготовки корабля к передаче нам, с этим «сюрпризом» он и плавал до поры до времени в наших водах… Обо всем этом я тоже доложил…

Каково же было мое удивление, когда в секретном приказе по флоту утверждалось, что «Новороссийск» якобы погиб в результате подрыва на донной мине, лежавшей на дне бухты с времен войны! Этим же приказом семьям погибшим были выданы единовременные пособия — по 10 тысяч рублей за погибших матросов и по 30 тысяч — за офицеров. После чего о «Новороссийске» постарались забыть…

Я же еще несколько месяцев кряду спускался под воду с другими водолазами, побывал во многих помещениях, готовил искалеченный линкор к подъему на поверхность. В развороченном корпусе его пробоина зияла как огромная пасть, одновременно отпугивая и дразня тайной. Ил, постепенно оседая, покрыл весь линкор толстым слоем, и он стал темно-коричневым.

Я же все больше утверждался во мнении, что «черный отсек» с мощным зарядом тротила, начиная с 23 шпангоута, на корабле был. Этот отсек, или «потайной карман», простирался примерно до 54 шпангоута, был тщательно заварен, швы закрашены и замаскированы. Место для этого потайного кармана было вычислено очень точно и гарантировало после взрыва потерю устойчивости и опрокидывание.

Хлынувшая вовнутрь линкора забортная вода должна была завершить дело, так как заполняла помещения, расположенные выше броневой палубы. Дьявольский расчет полностью оправдался…»

Бесславная гибель «Новороссийска» беспокоила не одного Ивана Петровича Прохорова. Много позже в мемуарах адмирала Г. Левченко, в статьях бывшего флагманского механика Черноморского флота контр-адмирала В. Самарина, писателя Н. Черкащина, морского историка О. БарБирюкова исследовалась история гибели линкора, как, впрочем, и в статьях ряда других историков и очевидцев.

Но и после этих публикаций оставалось много загадочного во всей этой истории. Профессиональный водолаз высшей квалификации И. П. Прохоров, видимо, весьма близко подошел к причине страшного взрыва на корабле, считавшегося непотопляемым. Капитан 2-го ранга Ю.

Лепехов свидетельствует: «В марте 1949 года, будучи командиром трюмной группы линкора «Юлий Цезарь», вошедшего в состав Черноморского флота под названием «Новороссийск», я спустя месяц после прихода корабля в Севастополь делал осмотр трюмов линкора.

На 23 шпангоуте я обнаружил переборку, в которой флорные вырезы (поперечная связь днищевого перекрытия, состоящая из вертикальных стальных листов, ограниченных сверху настилом второго дна, а снизу — днищевой обшивкой. — Л.В.) оказались заваренными.

Сварка показалась мне довольно свежей по сравнению со сварными швами на переборках. Подумал — как узнать, что находится за этой переборкой?

Если вырезать автогеном, то может начаться пожар или даже может произойти взрыв. Решил проверить, что имеется за переборкой, путем высверливания с помощью пневматической машинки. На корабле такой машинки не оказалось. Я в тот же день доложил об этом командиру дивизиона живучести. Доложил ли он об этом командованию? Я не знаю. Вот так этот вопрос остался забытым».

Напомним читателю, не знакомому с премудростями морских правил и законов, что, согласно Корабельному уставу, на всех без исключения боевых кораблях флота должны осматриваться все помещения, включая труднодоступные, несколько раз в году специальной постоянной корпусной комиссией под председательством старпома. Осматривается состояние корпуса и всех корпусных конструкций.

После чего пишется акт о результатах осмотра под контролем лиц эксплуатационного отдела технического управления флота для принятия решения, в случае необходимости о производстве профилактических работ или аварийно.

Как вице-адмирал Пархоменко и его штаб допустили, что на итальянском линкоре «Юлий Цезарь» остался «потайной карман», не доступный и никогда не осматриваемый, — загадка! Анализ событий, предшествующих передаче «Юлий Цезарь» в состав Черноморского флота, вместе со сторожевыми кораблями «Ловкий» и «Легкий», а также красавца-парусника «Колумб», доставшихся СССР в результате раздела между союзниками итальянского флота, не оставляет сомнения, что после того, как война ими была проиграна, у «милитаре итальяно» было достаточно времени для подобной акции.

Несомненно, что передача Хрущевым Крыма под юрисдикцию Украины самым отрицательным образом сказалась как на боеготовности флота, включая авиацию и другие рода войск, так и на Севастополе, формально оставшемся основной военно-морской базой СССР.

Иван Петрович завершил свой рассказ: «Водолазам была поставлена задача поднять «Новороссийск», что оказалось очень трудным делом, и на это ушло много времени. Для этого пришлось отделить от корпуса башни главного калибра и часть палубных надстроек. Пробоину заварили, подвели понтоны, стропы… Со дня трагедии прошел год.

Водолазы побывали во многих помещениях, забитых скелетами и кишащими крабами. Мы как бы заглянули вовнутрь стального фоба. Ракообразные и бактерии в воде обычно уничтожают утопленников за несколько недель, но предметы сохраняются довольно долго.

В одном из кормовых помещений, куда я сумел заглянуть, я увидел при свете переносной лампы плавающие табуретки, тетради, томики Пушкина, авторучки, гитару. Из-за ила я не сразу разглядел несколько скелетов в умиротворенных позах.

Двое как бы сидели обнявшись. Нелепо и странно было видеть на ногах скелетов матросские ботинки на толстых подошвах, именуемые обычно «ГД», а также сползшие ремни с матросскими бляхами. На одном я узрел изолирующий кислородный противогаз КИП-5.

Этот, верно, задохнулся и наглотался воды позже других… В луче фонаря я увидел бронзовую эмблему военно-морского флота Италии: связка прутьев (фасций), крепко связанных с боевыми топориками. Эмблема эта существовала еще во времена Юлия Цезаря, ее и позаимствовал Муссолини.

Она стала означать силу и власть фашистов. Такие эмблемы сохранились на линкоре во многих помещениях, и я невольно вспомнил об умном и коварном князе Боргезе, мастере подводных диверсий, руководителе центра по обучению подводных пловцов.

И вновь, в который раз, укрепился в мысли, что гибель «Новороссийска» — это умело подготовленная операция».

Недавно в журнале «Слово» были опубликованы мемуары адмирала Николая Герасимовича Кузнецова «Крутые повороты». Как старый и многоопытный адмирал, он до самой своей кончины не сомневался, что гибель «Новороссийска» — это тщательно подготовленная операция.

Об этом он пишет следующее: «До сих пор для меня остается загадкой: как могла остаться и сработать старая немецкая мина, взорваться обязательно ночью и в таком самом уязвимом для корабля месте? Уж слишком невероятное стечение обстоятельств Что же тогда могло произойти? Диверсия».

 «Новороссийск» — трофейный итальянский корабль, а итальянцы — специалисты в такого рода делах. В годы войны они подрывали английские корабли в Александрии, техника позволяла это делать и сейчас. Пробраться в Севастопольскую бухту трудностей не представляло. Ведь мирное время, город открытый.

К тому же патриотические чувства итальянских моряков могли толкнуть их на это. Значит, ничего невозможного! здесь нет…

Источник: http://libanomaly.ru/100tayn/94.htm

Ссылка на основную публикацию