Идолище поганое — тайны и факты

Идолище Поганое

Идолище или Одолище Поганое — былинный богатырь, представитель темной враждебной силы, «нехристи», «татарщины». О борьбе его с Ильей Муромцем сохранилось много разнообразных вариантов.

По одним из них, Илья Муромец убил «шляпою земли греческой» Идолище Поганое, «отменившее звоны колокольные и запретившее милостыню спасенную», и тем спас от него Киев (по другим — Царьград).

Идолище Поганое, называемое также «нечестивым», «некрещеными, «жидовским», «проклятым татарином», «проклятым», «обжорой», «идолом скоропитом» и сравниваемое с Тугарином Змиевичем и Батыгой Калиной, говорит о себе:

«Хлеба я кушаю по печи И мяса я ем по целому стягу

И пива я пью по три яндовы» (до 40 ведер).

По описанию калики-богатыря Иванища и Алеши-Поповича:

«Голова у него с пивной котел А глазища у проклятого с пивны чаши А носище был калена стрела В плечах косая сажень А туловье будто куча сенна несметная.

Лошадь его ведут 20 человек.»

По одному из вариантов, Идолище Поганое «объездил» Швецию, «Турецию», Казань, Рязань и Астрахань. Разбор сюжета древнерусских былин о Идолище Поганом изложен в трудах: «Русские былины старой и новой записи» под редакцией Н. Тихонравова и В. Миллера (М.,1894); В. Миллер, «Экскурсы в область русского народного эпоса» (М.,1892); его же, «Очерки русской народной словесности. Былины» (М.,1897).

Идолище сватает племянницу князя Владимира

Из-за моря-то, моря, братцы, синего, А из-за синего моря из-за Карского, Из-за Карского моря, Арапского А приходило три черненых три-то корабля, А в тих-то кораблях пришло поганое Идолище Как ко ласковому князю ко Владимиру.

Он пришел ведь к нему сватом свататься На любимые всё его племянницы, Как на душечке все Марфы Дмитревны.

Говорил-то он да таковы речи: «Уж вы гой еси, мои да три татарина, Уж вы младые мои всё корабельщички! Вы подите-ка ко городу ко Киеву, А ко ласкову-ту князю ко Владимиру, А как сватайтесь на его любимой на племяннице, Чтобы с чести он отдал за меня, с радости, А без драки ведь да кроволития.

А расскажите про меня, про Идолища: А как руки мои по трех сажон, А как тулово мое – как сильной бугор, Голова моя – да как пивной котел, Глаза-ти у меня – да как пивны чаши.

А как придете ко князю ко Владимиру, А да станете вы да свататься, А как будет просить сроку на три годика, — Не давайте-ка сроку на три годика; А как будет просить да на три месяца, — Не давайте сроку на три месяца; Будет просить да на два месяца, — Не давайте ему сроку на два месяца; А как станет просить на три неделечки, — Не давайте ему на три неделечки; А как станет просить на три суточки, —

А бессрочного времени на свете нет».

А приходят три-то корабельщичка Ко князю ко Владимиру да в светлы светлицы, А не кстят они лица поганого, Не молятся да чудным образам, Как бьют они челом Владимиру, А князьям, боярам не бьют челом, не кланятся: «Уж ты здравствуй-ка, Владимир стольнокиевский!» – «Уж вы здравствуйте, дородны добры молодцы, А да три-то младых вас да корабельщичков! А ведь разве пришли вы торговать товарами да разноличныма? Вы торгуйте у мня безданно и беспошлинно». Говорят тут три татарина: «Не товарами пошли торговать да разноличныма, Мы пришли к тебе да сватом свататься На твоею на любимой на племяннице За того же за поганого Идолища. Ты отдай за него да с чести, с радости, А без драки отдай да кроволитныя. А ты с чести не отдашь, – мы боём возьмем. Руки, ноги у Идолища по трех сажон, А как тулово его – как сильной бугор, Голова его – да как пивной котел». — «Уж вы гой еси, млады три да корабельщички! Уж вы дайте мне-ка сроку на три годика подумати». — «Не даим-то мы те сроку на три годика, Не даим-то мы те сроку на два годика, Не даим тебе сроку на единый год, Не даим тебе сроку и на три месяца, Не даим тебе сроку на три неделечки». — «Ах, отдайте мне-ка сроку на три суточки!» Говорят тут три татарина да три мурина:

«А бессрочного, братцы, времени на свете нет».

А давали князю сроку на три суточки. А да как пошли они на черны корабли, Да приходят они на черны корабли, Говорит поганое Идолище: «Уж вы гой еси, мои млады да корабельщички! А я дам ему-то сроку на три месяца». А во ту пору, во то время Собирал-то Владимир-князь почесен пир А на князей своих, на бояр же. А как вси на пиру сидят, пьют, едят да проклажаются.

Говорил-то Владимир таковы слова: «Как ведь вси да князья, бояра! А пришло ко мне-ка свататься поганое Идолище На любимой-то моей племяннице, Как на душечке на Марфы всё да Дмитревны. Заступите-ка за ней, за мою племянницу». А как говорили князья, бояра: «Мы не будем губить народу православного За твою ту родную племянницу, А не будем проливать крови по-напрасному».

Как пошел-то Владимир-князь да со честна пиру, А повесил буйну голову с могучих плеч, Он пошел прямо к Марфы Дмитревны в светлу светлицу.

А как увидала Марфа Дмитревна – Как идет ее-то дядюшка не по-старому да не по-прежнему, Не по-прежнему да не по-досельнему, — А да как спрошала Марфа Дмитревна: «Еще что же ты, дядюшка Владимир-князь, А придешь ты ко мне не по-старому, не по-прежнему, Ты повесил буйну голову с могучих плеч?» — «Уж ты гой еси, моя родна любимая племянница! А как подошло туто поганое Идолище, А как сватайтся на тебе, всё на Марфы Дмитревны, А как сам он говорил да таковы речи: Еще с чести не отдам, дак «мы боём возьмем». Как его-то руки, ноги – по трех сажон, А ведь тулово – как сильной бугор, Голова его – да как пивной котел, Очи ясны у него – да как пивны чаши,

А как нос его – как палка дровокольная».

Говорит тут Марфа Дмитревна: «Уж ты гой еси, дядюшка мой родимыя! Не губи народу по-напрасному, А не проливай крови горячую, А отдавай меня да с чести, с радости, Без драки отдай да кроволитныя.

А только дай придано – три черных три корабля: А первой-от корабель грузи ты зеленым вином, А второй-от корабль нагрузи да пивом хмельным же, А третей-от корабль нагрузи да медом сладким же.

Провожатых дай моих братьев крестовых, все названых же: А первого-то брата дай Добрынюшку Микитича, А второго-то брата дай Михайлушка Игнатьева, А третьего брата Олешеньку Поповича». А как дават ей князь три черных корабля, Нагружат напитками разноличныма. Повелась у князя тут ведь свадьба же.

Посылали звать Добрынюшку с Михайлушком – душой-то красных девицей, А пошли они-то звать к Марфы Дмитревны на девью плачь.

Они ходят зовут да красных девицей, А зовут они молодых-то вдов, А зовут-то они жен ведь мужния: «Уж вы милости просим, души красны девицы, К Марфы Дмитревны на девью плачь! Вас зазвала-то Марфа Дмитревна на девью плачь». А как тут скоро сбирались красны девицы, А как белые лебедушки на заводи слеталися. А как не бела тут на заводи, бела лебедь воскикала, А как слезно Марфа Дмитревна восплакала. Тут заплакали да слезно красны девицы, А да тут пуще заплакали по ней молоды вдовы,

Еще пуще тут заплачут жены мужние.

А да как отплакали тут да красны девицы, А пошла у Владимира свадьба навеселе. Как пришел-то тут поганое Идолище, А садился он за столы да белодубовы, За питья, за ествы сахарные. А как ест он, татарин, по-звериному, А как пьет-то он да по-скотиному. А как пили, ели, напивалися, А пошли они, повели Марфушку на черны корабли.

А как провожают ей народ да православныя, Провожают ей да слезно плачутся. А как приходила Марфушка на свой чернен корабль, А заходит она в каюту корабельную, А при ею тут Добрынюшка Микитич млад. Потянула поветерь тиха способная, А пошли тут корабли да во сине море, Во сине море да во свое село. А как русская земля да потаилася, Как поганая земля да заменилася.

А как по Божьей-то былобелыц по милости, По Марфушкиной было участи, — А как пала тут ведь тиха тишина, Не несет-то никуда да черных кораблей.

А как выходила из каюты все ведь Марфа Дмитревна на палубу, А сама она ведь говорит да таковы речи: «Уж ты гой еси, да брат крестовыя! Постарайся-ка ты изобелыц всих же, Подорожи моей да буйной головой, А кричи поганому Идолищу во всю голову, А чтобы он стянулся всима корабли да во одно место; Уж вы пойте-ка татаровей всих допьяна, А я сама пойду поить поганого Идолища». А да как закричал Добрыня громким голосом: «Уж ты гой еси, поганое Идолище! А зовет тебя Марфа-то Дмитревна стягатися да черныма корабли: Она хочет сделать пир на радости, Что своя земля да потаилася, А как ваша земля да сременилася». Как услыхал тут поганое Идолище, А весьма он сделал весьма радостен, Приказал он во едно место связатися. Повела ли тут Марфа Дмитревна поганого Идолища В свою каюту корабельную, А садила его на стул на ременчат же, А садила за те ествы за сахарные, Она стала наливать-то чары зелена вина, А как стала наливать да чары пива хмельного, На закуску, на запивку меду сладкого. А как начал тут Идолище пить, есть да без опасности. А он пьет-то вино досуха, Запиват да пивом хмельныим, Закусыват да медом сладкиим. Вдостали зашаталася его да буйна голова, А валила его на кроваточку тесовую, На мягку перину на пуховую. Захватил-то он Марфу в охапочку, А как заспал он сном да богатырскиим, А со сна на ней накинул руку правую, А накинул на ней да ногу правую, А да чуть под ним жива лежит,

Душа в теле полуднует.

Закричала она громким голосом: «Уж ты гой еси, ты брат мой крестовыя! А сойми с меня руку Идолища, А скинь с меня ногу поганого». Прибежал Добрынюшка в каюту корабельную, А как сметыват с ней праву руку, А как скидыват он с ней все леву ногу. Как соскакивала Марфа с кроваточки, А выскакивала она на палубу ту корабельную. Как хватил Добрыня востру саблю же, А отсек Идолищу да буйну голову.

Заскакало тут поганое Идолище. А как он присек его ведь намелко, А сметали его да во сине море, Как рубили татаровей да до единого. Потянула им-то поветерь да все способная А да как ко городу ко Киеву, А ко ласкову князю-ту ко Владимиру. Как приходят они в красен Киев-град, Услыхал тут всё Владимир-князь да со княгинею, Как стречали со всего города со Киева, А как собиралися народа православные.

Читайте также:  Распад киевской руси - тайны и факты

Тут пошел у князя пир навеселе, на радости.

Вернуться на: Богатыри и другие герои славянских мифов  

Источник: http://www.mysterylife.ru/kievskaya-rus/idolishhe-poganoe.html

Богатырь Идолище Поганое: кем он был на самом деле

«Голова у него размером с котел, глаза, как пивные чаши, косая сажень в плечах, а туловище, как несметная куча сена, а его гигантского коня ведут сразу 20 человек» — так описывается в русских былинах богатырь Идолище Поганое. Но кто (или что) скрывается за этим именем на самом деле?

Идолище в былинах

Идолище поганое, наряду с Тугариным, Калин-царем и Змеем Горынычем – вечный противник положительных былинных героев-богатырей. Идолище постоянно посягает на русские земли, захватывая то один, то другой город. И богатырям, конечно, ничего другого не остается, как защищать свою родину.

Так в одной из былин Идолище Поганое захватывает Царьград и берет в плен самого царя. Илья Муромец, переодевшись в нищего бродягу, проникает в город, а затем в царские палаты и вступает с Идолищем в бой. Однако по причине своеобразного наряда у Ильи не оказывается под рукой никакого оружия. И он убивает противника волшебным головным убором, так называемой «шапкой земли греческой».

Тот же самый сюжет описан и в другом варианте былины. Только теперь Идолище Поганое занимает Киев. Меняется оружие, повествование, названия городов, неизменным остается только одно – захват Идолищем русских территорий.

Идолище в реальности

На самом деле богатырь Идолище Поганое – это не просто отрицательный персонаж, а, скорее, собирательный образ – образ врага, а именно татар.

Не зря в былинах Идолище зовется и «некрещеным», и «нечестивым», и «идолом- скоропитом», и «проклятым татарином». Он предстает в сказаниях прожорливым и ненасытным.

«Хлеба я кушаю по печи, и мяса я ем по целому стягу, и пива я пью по три яндовы» — так о себе говорит само Идолище.

Согласно былинам, Идолище Поганое, как и противники Руси того времени, является мусульманином. Этот факт подтверждают и тексты народных сказаний. Так в одной из былин говорится о том, что Идолище, захватив очередной город, запрещает колокольный звон и милостыню. А ведь именно милостыня, согласно православной вере, очищает от множества грехов.

На вероисповедание Идолища указывает и один из вариантов сражения все того же Ильи Муромца с врагом. Положительный герой спасает Киев только благодаря постройке в городе колокольни, которая, конечно, пришлась не по нраву Идолищу — представителю иного религиозного течения.

Зачем придумали Идолище?

В битвах с противниками Русь не раз терпела тяжелые поражения. Однако отвратительный образ Идолища Поганого и его неминуемая гибель от рук храбрых богатырей способствовали поддержанию духа русских воинов и народа в целом.

Поначалу в былинах фигурировали имена печенегов и половцев, которые во времена создания былин и являлись активными противниками Руси.

Как, например, половецкий князь Шарукан, названный в сказаниях Кудреваном или хан Тугоркан – Тугарин Змеевич.

Однако впоследствии сказания не раз переделывались, и когда на Руси появились татары, главными отрицательными персонажами стали именно они. К примеру, как предполагают историки, прототипом Калин-царя стал татарский хан Менгу-Каан.

В связи с этим былины можно считать своеобразными учебниками истории в устной форме. Их передавали из поколения в поколения, пели на пирах и всевозможных празднествах.

Источник: https://suharewa.ru/bogatyr-idolishhe-poganoe-kem-on-byl-na-samom-dele/

Идолище Поганое (злодей)

В русских народных сказках присутствует много коварных героев, которые пытаются сбить с праведного пути добрых молодцев и тем самым рассеять смуту. Это и Кощей Бессмертный, и Баба Яга, и Змей Горыныч.

Все они прототипы зла, но, почему-то не вызывают резко негативных эмоций у читателя или слушателя. Многие из этих героев в итоге даже помогают молодцу победить, некоторые принимают сторону добра в конце.

Одним словом – это нечисть, которой можно дать второй шанс.

Но есть образ в русских народных сказках, которого оправдать никак нельзя, даже если он и решит изменить свою позицию. Речь идет об Идолище Поганом, известном из сказки об «Илье Муромце и об Идолище Поганом».

“Ростом как сенная копна, глазищи как чашищи, в плечах косая сажень”

Как известно, на Руси почти четыре столетия стояло татаро-монгольское иго. Страшное, сметающее все на своем пути оно уничтожало праведный русский народ, разворовывало города и селения, заставляло жить народ по новым, чуждым указам.

Это не просто враг, это настоящее чудище. По описаниям, его везет двадцать лошадей, за раз он может съесть хлеб, размером с печь, и мяса стяг. Пива он выпивает три яндовы.

В общем, в сказках Идолище Поганое такое же огромное, как все его войско, войско татаро-монгольского ига. Сравниться по ужасу и страху он может только с Тугариным Змеем.

Но Змей то мифическое существо, а Идолище – самый страшный человек на свете.

Зачем народным сказкам понадобился такой невероятно ужасный персонаж? Идолище Поганое – это вполне себе характерный антипод Ильи Муромца.

Злой антихрист, нечистивый проклятый татарин, который еще и отменил православную милостыню, противопоставляется русскому крепкому молодцу Илье Муромцу.

Он гиперболизируется в своих пороках, чтобы при их помощи на фоне Илье быть максимально отвратительным для читателя и олицетворять собой всю страшную эпоху нашествия.

Очевидно, сказка составлялась уже после победы над игом. Так же, как Идолище Поганое представляет собой собирательный образ татарского войска, Илья Муромец – мужественный православный русский народ.

Естественно, в самом конце богатырь одерживает победу над захватчиком и убивает его при помощи «шляпы земли греческой». Вера в Бога, желание быть свободным и честным помогает Илье Муромцу в победе.

Идолище Поганое больше не навредит земле русской.

Так же, как образы сильных героев демонстрируют крепость духа русского народа, так Идолище Поганое выступает в качестве инструмента демонстрации этой силы. Мол, ничто не способно сломить русского человека.

Источник: https://schci.ru/Idolische_Poganoe.html

Идолища поганые

СайлентХилл: Закрась всё чёрным / Silent Hill: Paint It Black

Сценарист: Скотт Сайенсин

Художник: Шон Томас, Ник Стэйкл

Жанр: Ужасы, романтика

Издательство: Konami

Серия: Silent Hill

Год издания: 2005

Перевод: Любительский (Silent Pyramid)

Похожие произведения:

  • «Silent Hill: Among the Damned» (комикс)
  • «Silent Hill: The Grinning Man» (комикс)
  •  «Лестница Иакова» (фильм)
  • «Fatal Frame» (серия игр)
  • «Натурщик Пикмэна» (рассказ)

Столетиями копилась злобушка-злоба в басурманском граде, обволоченном туманом, аки ветры зловонные в брюхе идолища поганого. Столетиями орды окаянные, до крови охочие, бились лбами рогатыми в ворота чернокаменные, адские – и вырвались из заточения в граде том проклятущем.

Вороги в шишаках глухих, ятаганы грозные по земле-земелюшке волочащие, повитухи в нарядах срамных, упыри да вурдалаки с красными харями – и было их видимо-невидимо, как изумрудов на челе царя-батюшки.

Не одну душеньку извела эта пакость – Джеймса Сандерленда, Коровьего Сына, и суженую его Марью Никифоровну, заманили в царство чёртово, да слопали аки тульские пряники.

Но нашёлся богатырь, в битвах закалённый, силищем огромным не обделённый. Звали его Айком, и был он благородных кровей, хоть и малевал мазню языческую. Не убоялся он рыл поганых, да когтей и клыков на сабли похожих, нашёл в сером граде отраду для душеньки своей мятежной, чёрной.

Но когда среди дивчин с ланитами румяными, да сочными персями, увидал он суженую свою, не стерпело его сердечко и плюнул он на козни Лукавого. Собрались отрочицы в дружину бравую, и как ратники кулачищами пудовыми половцев били, ляхов, чудь и хазаров били, так и дивчины диаволов огнём и мечом усмирили.

И пущай пали все до единой – славное было времечко!

«Среди проклятых» был олицетворением печали Сайлент-Хилла. «Весельчак» переполнен взрывами и стрельбой. А «Закрась всё чёрным»… можно сказать, что в нём в равной степени присутствует и грусть несчастливой любви, и бескомпромиссность кровавых побоищ.

Эдакая мясорубка, прокручивающая лепестки роз – девушек из группы поддержки, волею случая заблудших посреди тумана. Главного героя Айка сложно назвать положительным персонажем – гораздо больше он напоминает оператора из «Дневников Мертвецов» Ромеро, который бесстрастно наблюдал за смертью друзей через объектив камеры.

Когда несчастная семья, чья машина сломалась близ Сайлент-Хилла, убегает под проливным дождем от преследующих монстров, Айк не предпринимает ровным счётом ничего – хотя и обладает властью над порождениями тумана. Его кисть обретает в проклятом городишке силу, сравнимую с божественной.

К примеру, нарисованное на холсте оружие появляется в реальности – насколько это слово применимо к Сайлент-Хиллу.

Существует термин «осознанные сновидения» – когда человек прекрасно понимает, что спит, и может влиять на свои сны, изменяя их по желанию. Что-то подобное происходит и с Айком.

Читатель не вполне понимает, действительно ли бравые девицы, вооружённые огнемётами, опаляют склизкую плоть монстров, или же и те, и другие – просто плод буйного воображения художника. Социопат и бездельник, он обретает в Сайлент-Хилле столь нужное ему умиротворение – и безграничное могущество.

Ему кажется, что существа «позируют» ему – но на деле портреты чудовищ появляются куда раньше их самих. Айк заселяет город собственными страхами, неразделёнными чувствами, несбыточными мечтами, ненавистью к себе и другим – и появление группы поддержки весьма символично.

Эти девушки – спасительный круг для бедолаги, который постепенно тонет в пучине безумия. И неважно, втащат ли его на борт или нет – главное, в последний момент он решил побарахтаться. Побороться за право зваться человеком.

В целом, ничего выдающегося «Изображая в Тёмных Тонах» не показывает. Но для поклонников шедеврального творения Konami – самое оно, чтобы скоротать вечерок, особенно если за окном клубится туман…

Источник: http://darkermagazine.ru/page/idolishha-poganye

Илья муромец и идолище поганое

Ехал однажды Илья в чистом поле и повстречал на дороге калика перехожего, могучего мужика по прозвищу Иванище. Идет этот Иванище себе спокойненько, на клюку опирается, песенку мурлычет. А клюка у него в девяносто пудов. Не каждый богатырь с такой справится.

Подъехал к нему Илья и спросил, откуда идет, куда направляется.

Иванище ответил ему, что побывал он в славном граде святом Иерусалиме, поклонился Гробу Господню, окунулся в святой реке Иордан, обсушился под деревьями кипарисовыми, а на обратном пути заглянул в Царьград, видел Идолище поганое, которое со своей ратью несметной держит в страхе весь город.

Сковал он железными цепями князя царьградского Константина Боголюбовича. — А каков же этот Идолище? — поинтересовался Илья.

— О, он страшнее черной ночи. Ноги у него, как деревья, руки, как грабли, голова, как котел медный, глаза горят, нос крючком с локоть в длину. А как на коня он садится, так земля под ним прогибается. И выводят того коня двадцать человек. От такого страшилища потускнело солнце над Царьградом. Воины Идолища захватили все церкви, бесчинства творят. Все боятся его.

— И ты, Иванище, мужик неотесанный, калик перехожий, богатырь русский, тоже забоялся его? Почему не схватился ты с Идолищем? Не побил его воинов и его самого, не освободил Царьград? Ничего не ответил на это Ива-нище. Вздохнул Илья, слез со своего коня и говорит:

— Пойду я в Царьград, вызову на бой это Идолище, а ты, Иванище, бери моего коня, моего Бурушку. Можешь ездить на нем куда хочешь, только дела твори богоугодные. Бери и одежду мою богатырскую, а мне давай свою одежду мужицкую, калицкую.

Дошел Илья до Царьграда, схватил тайно одного воина, вытащил его в чисто поле и давай расспрашивать-выпытывать, где сидит этот Идолище, каков он.

Тот рассказал, что огромное Идолище сидит в княжеском дворце, ест и пьет там, и нет на земле человека, который сумел бы одолеть его. Бросил Илья его об землю, и дух из него вылетел. Направился он в Царьград, прямо в княжеский дворец. А его не пускают.

Читайте также:  Развалины карфагена - тайны и факты

Услышал Идолище шум у ворот, сам спустился. Увидел мужика в простой одежде и спрашивает, кто он такой, зачем пожаловал в его владения.

Илья ему отвечал, что он калик перехожий, пришел из русского города Мурома. Спрашивало его Идолище, а правда ли, что на Руси есть богатырь, которого зовут Илья, он тоже из города Мурома, и он сильнее всех русичей.

Рассказал ему Илья, что Муромец из тех же мест, откуда пришел он, калик перехожий, Муромец одного с ним роста, ест и пьет он умеренно. Рассмеялся тут Идолище, говорит, что такой богатырь ему не страшен.

Сам Идолище съесть может быка запеченного и выпить семь ведер пива. И говорит далее:
— Если Илья Муромец такой богатырь, как и ты, то возьму я его одной рукой, посажу на ладонь и другой прихлопну.

От него одно только мокрое место останется.

— Смотри, как бы ручки твои не оторвались,— сказал Илья.
Обозлилось Идолище на такие слова, метнуло нож обоюдоострый в Илью. Увернулся от него богатырь и метнул клюку девяностопудовую и убил Идолище.

А потом схватил поганого, вышел во двор и давай лупить им всех его воинов. Всех перебил. Потом освободил он князя царьградского Константина Бого-любовича. Тот благодарил его, про-сиЛ остаться в Царьграде, править с ним, предлагал ему великие милости.

Только отказался от всего Илья и отправился к себе домой.

В том же чистом поле встретил он мужика Иванище и своего коня Бурушко. Переоделся он в свое богатырское платье и отправился в стольный град Киев, служить своему князю Владимиру.

Илья муромец и идолище поганое Ссылка на основную публикацию

Источник: https://100legend.ru/?p=266

Идолище Поганое

Идолище Поганое. А. В. Красников, А. Н. Жалибо

Идолище Поганое — чудовищных размеров злой богатырь, предводитель огромной армии, побежденный Ильёй Муромцем. В некоторых вариантах былины называется Одолищем. Именуется также обжорой, проклятым татарином, некрещеным, идолом-скоропитом. Зачастую сравнивается с Тугарином.

Уже в имени злодея можно обнаружить две ключевые идеи, заложенные в его образе. Вопервых, Идолище. Это слово отсылает нас к идолам, символам чужой веры.

И действительно, в былине злодея называют татарином, а в своей речи он угрожает божьи церкви все на дым пустить. Во-вторых, Одолище. Тут на память приходит слово «одолевать».

Причем понимать его тоже можно двояко: и как того, кого должно одолеть ради спасения народа и веры, и как того, кто пришел одолевать.

Особые приметы

Как выглядит угроза стольному граду Киеву? Прежде всего, Идолище огромно. «Шести сажен в длину, трех сажен в ширину», то есть 13 и 6,5 м соответственно. О росте злодея ничего не говорится. Так можно было бы описать четвероногого зверя. И возможно, в этом заключается еще одна отсылка к язычникам, ведь врагов на Руси частенько презрительно называли собаками.

Глаза у Идолища «как чаши пивные», между ушами у него «сажень с локотью», промеж ноздрей «изляжет калена стрела».

Одну только лошадь его ведут 20 человек. Похваляясь перед Ильёй Муромцем, чудовище заявляет, что хлеба съедает по три печи, мяса — по целому стягу, а пива пьет по три яндовы. (Яндова (или ендова) — посуда для пива, браги и меда.

Подобные сосуды имели разные размеры. Скорее всего, в контексте упоминается самая большая яндова — объемом с ведро. — Прим. автора.)В описании Идолища дается представление о его силе, исходящим от него опасности и угрозе.

Тем славнее подвиг богатыря, который избавит город от подобного чудища.

Былинные злодейства

Идолище и его рать являются под стены Киева, но на беду все богатыри разъехались в чисто поле. Поэтому князь-правитель, не чая ниоткуда помощи и не имея возможности своими силами справиться с супостатом, зовет его в свои палаты.

Там Идолище пирует и грозится учинить всяческое злодейство, когда захватит княжество. На удачу, калика перехожий по пути из города встречает Илью Муромца. Богатырь, обменявшись с ним платьем, едет обратно в Киев и там, неузнанный, попадает за стол к князю. Идолище меряет свою силу в способности съесть да выпить столько, сколько никому не по силам.

На это Илья скромно отвечает, что сыт бывает тремя калачиками, а питья ему хватает три рюмочки. Илья будто бы невзначай, но с явным намеком рассказывает Идолищу о ненасытной корове, которая жила у его батюшки да лопнула. Не стерпел злодей — кинул в богатыря ножом. Отмахнулся Илья, стянул с головы греческую шапку, стукнул супостата и разрубил его напополам.

А затем очистил Киев-град и от «татар поганых».

Поделиться ссылкой

Источник: http://SiteKid.ru/istoriya/bogatyri/idolicshe_poganoe.html

Сказка: Илья Муромец и Идолище поганое

Эта былина известна в двух вариантах. В одном — действие происходит в Киеве, и Илья Муромец избавляет от Идолища князя Владимира, в другом — действие переносится в Царьград (Константинополь) — столицу Византии, и Илья спасает византийского царя Константина, который в былине назван князем. О том, какой из вариантов является изначальным, мнения исследователей расходятся.

Русь и Византия на протяжении своих многовековых отношений бывали и врагами, и союзниками. По мнению некоторых исследователей, в 1091 году русские войска помогали византийцам в борьбе с печенегами. Возможно, именно этот факт нашел отражение в былине.

Имя Идолище, предположительно, представляет собой искаженное Итларище. Итларь — знатный половчанин, упоминаемый в летописи.

Не случайно имя «царьградского князя» — Константин Боголюбович. Вероятно, в этом образе отразилась память о святом Константине, римском императоре, жившем в III–IV веках, поддерживавшем христианскую церковь и основавшем Константинополь, а также о Константине Мономахе, византийском императоре, при котором в первой половине XI века Византия подвергалась нападению турок.

Ехал Илья Муромец путем-дорогою, повстречал калику перехожую — могучего мужичища Иванища. Идет Иванище, клюкой подпирается, а клюка-то у него в девяносто пудов.

Поздоровался Илья с Иванищем и спрашивает: «Издалека ли бредешь, калика перехожая?» Отвечает богатырю Иванище: «Аи же ты, славный Илья Муромец! Побывал я в святом городе Иерусалиме, поклонился там Гробу Господню, искупался в Иордан-реке, под кипарисовым деревом обсушился. А когда возвращался я обратно, то проходил мимо славного Царыграда.

В Царьграде нынче не по-прежнему. Засело там Идолище поганое, со грозой, со страхом со великим, со своею ратью несметною. У того Идолища ножищи — как лыжищи, ручищи — как граблищи, голова — как пивной котел, глазищи — как чашищи, а нос на роже — в локоть длиной. Померкло над Царырадом солнце красное, потускнели звезды поднебесные.

Захватили поганые царьградского князя Константина Боголюбовича, сковали крепкими железами его резвые ноги, связали шелковыми опутьями его белые руки. Поставили поганые своих коней в Божьих церквах, порубили топорами святые образа да в черную грязь их потоптали».

Рассердился тут Илья Муромец, разгорелось сердце богатырское. Говорит он калике Иванищу: «Экой ты дурак, Иванище! Силы-то у тебя — с два меня, а смелости да ухватки — половинки нет.

Почему не прогнал ты Идолище поганое, не освободил славный Царырад, не вызволил князя Константина Боголюбовича?» Решил Илья сам идти на Идолище. Сошел он с богатырского коня, сказал калике Иванищу: «Оставляю я здесь моего Бурушку. Стереги его, пока я не вернусь.

Хочешь, езди на нем, хочешь, в поводу води. Да давай с тобой одёжей поменяемся. Ты возьми мое платье богатырское, а мне дай свое, калицкое».

Облекся Илья в платье калицкое, обул лапти лыковые, взял клюку в девяносто пудов и пошел в Царырад.

Идет Илья на клюку опирается, а железная клюка под ним изгибается — знать, не по богатырю она скована.

Вот пришел Илья Муромец в славный Царырад, подошел к Идолищу под окошко, стал просить, как калики просят: «Вы подайте мне, калике перехожей, милостыньку!» От зычного голоса богатырского зашатались терема высокие, потрескались окошки хрустальные, а Идолище поганое удивилося.

Приказало оно привести калику пред свои очи, стало его допрашивать, доведывать: «Ты откуда, калика перехожая?» Отвечает Илья: «Был я в славном городе Киеве, у богатыря у Ильи Муромца».

Спрашивает тогда Идолище: «А каков тот Илья Муромец?» Отвечает Илья Идолищу: «Ростом он не больше меня да и обликом схож. Мы с ним в один день родилися, в одной школе грамоте училися».

Снова спрашивает Идолище: «А помногу ль богатырь хлеба ест, помногу ль пьет пива пьяного?» Отвечает Илья Идолищу: «Хлеба он ест по три калачика, а пива пьет на три медных пятака».

Рассмехнулось Идолище поганое: «Так чего ж у вас на Руси этим Ильей хвастают? Кабы был он сейчас здесь, посадил бы я его на одну ладонь, другою бы прихлопнул — только бы мокро между ладонями и осталось. Я-то ведь ростом в две сажени да в сажень шириной, по семи ведер пива пью, по семи пудов хлеба кушаю, быка съедаю за раз сторублевого».

Говорит тут Илья Муромец: «Была у моего батюшки корова едучая. Тоже много ела- пила, так брюхо у ней и треснуло. Как бы и с тобой такого не случилося».
Идолищу эти речи не полюбилися, пришлись они поганому не в удовольствие.

Схватило оно булатный нож, метнуло в Илью со всею силушкой. Илья в сторону наклонился, от ножа шапкой отмахнулся. Пролетел булатный нож мимо, ударился в дубовую дверь, вышиб ее вместе с ободвериной. Улетела дубовая дверь в сени, двенадцать поганых насмерть убила, того больше покалечила.

А Илья в ту пору схватил свою клюку в девяносто пудов — да стукнул Идолище по темени. Тут поганому и конец пришел.

Взял Илья Идолище за ноги, стал Идолищем помахивать, поганых им охаживать да приговаривать: «Нынче мне оружие по плечу пришлось».

За три часа перебил Илья всю силу несметную, не оставил ни одного поганого.

Освободил Илья князя царьградского, Константина Боголюбовича, расковал его резвые ноги, развязал белые руки.

Сказал князь Константин Боголюбович Илье Муромцу: «Ты, Илья, нынче всех нас повыручил, избавил от напрасной смерти. Оставайся в Царыраде на жительство, я пожалую тебя воеводою».

Отвечает ему Илья Муромец: «Благодарствуй, князь Константин Боголюбович! Служил я тебе три часа — выслужил честь воеводскую. А князю Владимиру служил тридцать лет — не выслужил и слова приветливого. Но не прогневайся, князь, не останусь я в Царыраде на жительство».

Тогда насыпал князь Константин Боголюбович чашу красного золота, другую — светлого серебра, третью — скатного жемчуга.

Пересыпал Илья злато-серебро и скатный жемчуг себе в суму и сказал: «Это ведь мое, зарабочее».

Поблагодарил он Константина Боголюбовича и отправился в обратный путь.

Вот подошел Илья к месту, где оставил Бурушку. Водит Иванище богатырского коня в поводу, сесть на него не решается.

Поменялись они снова одёжею, надел Илья платье богатырское, обул сапожки сафьяновые, распростился с Иванищем, сел на своего коня и поехал в стольный Киев-град.
А калика пошел, куда ему надобно.

Источник: https://www.itup.ru/mify-i-legendy/skazka-ilya-muromec-i-idolishhe-poganoe.html

Илья Муромец и Поганое Идолище — Заметки Славянина

Во стольном во городе во Киеве У ласкового князя у Владимира А явилося чудо неслыханное: Наехало Идолище поганое, Со своей ли ратью силой великою.В длину Идолище шести сажен,В ширину Идолище трех сажен, Глаза у него, как чаши пивные, Меж ушами у него как сажень со локотью

Читайте также:  Кто был джеком потрошителем - тайны и факты

Меж ноздрями изляжет калена стрела.

Обставил ту силу вокруг Киева,А на все же на стороны, а на шесть верст.

Не случилося у князя, у Владимира,Дома русских могучих богатырей;Уехали богатыри в чисто поле,Во чисто поле уехали полякивать;А ни стара казака Ильи Муромца,А ни молода Добрынюшки Никитича,Ни Михаилы не было Потомка Ивановича,Убоялся наш Владимир стольно-киевский,Выходил да ныне наш Владимир князьСо своими подарками золочеными,Что ль татарину он кланялся, Звал он тут в великое гостьбище,На свое было великое пированьице,Во свои было палаты белокаменны.Идет то Идолище поганоеА ко ласковому князю ко Владимиру;Он сидит, ест-пьет да прохлаждается,Над Владимиром князем похваляется:«Я Киев град ваш в полон возьму,А Божьи церкви все на дым спущу,А князей, бояр всех повырублю».По той тут дорожке по латынскиеИдет тут калина перехожая, Перехожая калика бродимая,Сильный могучий ли Иванище; Идет то калика перехожая В меженной день по красному солнышку,А в зимний день по дорогу камню самоцветному,Гуня на калике сорочинская,Шляпа на главе земли греческой,А лапотки были из семи шелков,Промеж проплетены камнями самоцветными;Несет в руках клюху девяносто пуд;Идет де старик, подпирается, Ино мать-то земля колебается! Идет тут Иванище по чисту полю, А навстречу едет Илья Муромец:«Ай же ты, каличище Иванище! Ты откуль идешь, откуль бредешь?Откуль бредешь, откуль путь держишь?»«Я иду-бреду от города Иерусалима, Господу Богу помолился, Во Иордан реченьке искупался,В кипарисном деревце сушился,А ко Господнему гробу приложился» И говорит Илья таковы слова:«Давно ли ты бывал на святой Руси, На святой Руси, во славном Киеве? Давно ли ты видел князя Владимира Со стольною княгинею Апраксою? Все ли есть во городе во Киеве по-старому, По-старому ли есть, по-прежнему?» Да проговорит калика перехожая: «Ай же ты, старый казак Илья Муромец!Недавно я был на святой Руси, третьягодня,И видел я князя Владимира зеретСо стольною княгинею Апраксою;Над ними несчастьице случилося;Не по-старому в Киеве, не по-прежнему:Одолели поганые татаровья,Наехал поганое Идолище.Сидит татарин между князем и княгинею,Не дает волюшки князю с княгинею подумати!А по греху учинилося, В Киеве богатырей не случилося».Спроговорит Илья, да Илья Муромец: «Ах ты, сильный, могучий Иванище!Есть у тя силы с двух меня,А смелости ухватки половинки нет!Скидавай ты платье калическое,Скидавай-ка ты гуню сорочинскую,Разувай-ко лапотки шелковые,Уступи-тко мне клюхи на времечко,И надевай платье богатырское»…И думал-подумал калика перехожая:Не дать Илье платьица, так силой возьмет;И скидывал подсумки рыта бархата,И скидывал гуню сорочинскую,И разувал лапотки шелковые,И скидывал он шляпу греческую,И одевал платье богатырское.Обувал Илья лапотки шелковые, Одевал гуню сорочинскую,Надевал подсумочки рытого бархату.Не дает ему каличище Иванище! Не дает ему клюхи своей богатырской,Говорит ему Илья таковы слова: «Ай же ты, каличище Иванище! Сделаем мы бой рукопашечный: Мне на бою смерть ведь не написана,Я тебя убью, мне клюха и достанется». Рассердился каличище Иванище,Здынул эту клюху выше головы, Спустил он клюху во сыру землю, Пошел каличище — заворыдал! Илья Муромец едва достал клюху из сырой земли.И пришел он во палату белокаменну,Закричал Илья громким голосом: «Солнышко Владимир столько-киевский! «Принимай калику перехожую, Корми-ка ты калину досыта, Пои-ка ты калику допьяна». Тут-то царские терема пошаталися,Хрустальные оконицы посыпались От того от крику от каличьего. Тут татарин бросался по плеч в окно.«Ай же вы, горланы русские! Что вы здесь заведали?Что вы стали по часту учащивать?Ступай-ка, калика, прямо во высок терем». Приходит калика во высок терем,Крест-то кладет no-писанному, Поклон-то ведет по-ученому, Здравствует князя с княгинею, А тому ли татарину не бьет челом! Говорить Идолище поганое:«Ай же ты, калика русская, Русская калика, перехожая!Скажи-ка, калика, не утаи себя,Какой есть у вас на святой Руси Старый казак Илья Муромец?Велик ли он ростом собою есть?» Говорит ему Илья таковы слова: «Толь велик Илья, как и я, Мы с ним были братьица крестовые». Говорит ему Идолище поганое: «Помногу ли Илья ваш хлеба ест, А и много ли пьет зелена вина?»Как говорит ему Илья, Илья Муромец:«Уж он хлеба-то ест по три колачика, А напиток пьет по три рюмочки».Говорит ему Идолище поганое; «Экой ваш богатырь Илья! А я то, Идолище поганое, Я по хлебу кладу за щеку,А по другому кладу я за другую,Лебедь белую на закусочку, Ведро мирное на запивочку!»Говорил ему Илья таковы слова:«Как у моего было у батюшка Большебрюхая коровище-обжорище, Она много ела, пила, да и лопнула!» Это слово Идолищу не слюбилося: Схватил тут он ножище-кинжалище И махнул он калику перехожую Со всей со силушки великие. И пристранился Илья Муромец в сторонушку малешенько, От того от ножика отскакивал, Колпаком ножик приотмахивал. Пролетел ножик во дверь белодубову,И выскочила дверь с ободвериной! У Ильи Муромца разгорелось сердце богатырское, Схватил с головушки шляпу земли греческой И ляпнул он в Идолище поганое, И рассек он Идолище на полы. А как выскочит он да на широк двор.Взял же он клюхой было помахивать, А поганых татаровей охаживать, А прибил он всех поганых татаровей,Не оставил поганых на семена, А очистил Илья Муромец да Киев град,Он избавил солнышка Владимира От того было полону великого.

Тут же Илье Муромцу и славу поют.

Литература:

1. Мифология древнего мира, -М.:Белфакс, 2002 2. Б.А.Рыбаков «Язычество древних славян», -М.:Русское слово, 1997 3. В.Калашников «Боги древних славян», -М.:Белый город, 2003 

4. Д.Гаврилов, А.Наговицын «Боги славян. Язычество. Традиция», -М.:Рефл-Бук, 2002

Источник

Источник: http://www.slavyane.net.ua/narodnaya-mudrost/byilinyi/ilya-muromets-i-poganoe-idolische.html

Илья муромец и идолище поганое

  Выехал однажды Илья Муромец в чистое поле; день был летний, длинный да жаркий; едет старый Илья, не торопится, отпустил на бурушке поводья шелковые.

  Встречает Илья по дороге калику перехожую, говорит ему:

  — Здравствуй, старчище-Иванище, откуда бредешь, куда путь держишь?

  — Иду я, брат Ильюшенька, ко святым местам, во святой град Иерусалим во Иордане-реке искупаться, ко гробу Христову приложиться, а был я только что в Царь-граде славном.

  — Все ли в Царь-граде по-прежнему, по-бывалому,— спрашивает Илья,— так же ли в церквах божьих звонят, такую ли же милостыню дают нищей братии — каликам перехожим?

  — Нет, Ильюшенька, пришли для Царь-града плохие времена; все в нем не по-прежнему; по-новому, да не по-хорошему. Завладел Царь-градом Идолище поганое; нет от него самому царю никакой воли, никому ни милостыни, ни пощады; святые образа из церквей повыносили, саблями порубили; не слыхать звону колокольного.

  Рассердился Илья на калику:

  — Как же ты, старчище-Иванище, за церкви божии не заступился, с Идолищем в бой не вышел! Силы у тебя вдвое больше, чем у меня самого, а трусости хоть отбавляй. Ну-ка, давай мне скорей твое платье каличье, шапку земли греческой да палицу в девяносто пуд. Пойду я с Идолищем переведаюсь, а ты сиди тут, коня моего стереги, пока не вернусь.

  Не смеет калика ослушаться Ильи; поменялись они платьем.

  Пошел Илья в Царь-град; каждый шаг по версте делает, земля под ним содрогается.

  Говорят татары в Царь-граде:

  — Что это за мужик-невежа сюда явился? Шумит, стучит без толку; наш Идолище даром что в две сажени1ростом, а шуму такого не делает.

  Подошел Илья к окну царских палат белокаменных, кричит громким голосом:

  — Великий царь Константин Боголюбович, подай мне ради Христа золотой милостыньки, пора мне уж перестать странствовать да о душе подумать.

  Пошатнулся терем от Ильева возгласа, хрустальные окна поразбивалися, сердце у татар в груди замерло.

  Узнал гостя царь Константин Боголюбович, обрадовался, а Идолище говорит:

  — Позови-ка, царь, этого калику сюда в палаты, посади за стол белодубовый, хочу я поговорить с ним; накормим его досыта, напоим допьяна.

  Посадили Илью за царский стол; сел с ним рядом Идолище поганое, стал его выспрашивать:

  — Скажи мне, калика перехожая, видал ли ты на Руси богатыря Илью Муромца, каков он из себя?

  — Как мне не знать Ильи; мы с ним братья крестовые; ростом он с меня и лицом на меня похож.

  Усмехнулся Идолище:

  — Не велик же ваш богатырь! А помногу ли Илья хлеба ест, зелена вина пьет?

  — Ест Илья по три калачика крупитчатых, зелена вина пьет на три пятачка медных.

  — Плох же ваш богатырь,— говорит Идолище,— такого богатыря я на ладонь посажу, а другой прикрою — так из него и дух вон выйдет; дуну на него, и унесет его ветер в чистое поле. Вот я — так по три хлеба сразу ем; по три ведра зелена вина пью; щей целой бочки едва на обед мне хватает.

  — Нашел чем хвастать! — отвечает Илья.— Вот у нашего батюшки была корова жирная; много она пила, ела, оттого и лопнула, как бы с тобой того же не случилось.

  Не понравились татарину эти речи; схватил он нож острый, да как пустит им в Илью; Илья сам отклонился, нож правой рукой отмахнул — попал нож в дубовую дверь; упала дверь с петель, придавила двенадцать татар, что стояли за нею; кого убило, кого ранило; стонут раненые, клянут свое Идолище.

  Тут Илья не стал долго раздумывать, хватил Идолище клюкой по голове раз-другой; свалился Идолище на пол, кричит не своим голосом.

  Взял его Илья за ноги, стал им помахивать, побивать им татар неверных, сам приговаривает:

  — Это ружье по мне: крепок татарин, не рвется, не разбивается.

  Перебил Илья в три часа всю силу татарскую; благодарит его царь Константин Боголюбович, не знает с радости, как Илью принять, чем употчевать! Просит его навсегда в Царь-граде жить остаться.

  — Будешь ты у нас, Илья Иванович, воеводою!

  Говорит Илья:

  — Добрый царь Константин Боголюбович! Служил я тебе всего три часа, а заслужил слово ласковое и хлеб-соль обильную — на том тебе великое спасибо. Жаль мне с тобой расставаться, да нельзя бросить своего товарища, поджидает он меня на дороге.

  Отпустил Илью Константин Боголюбович, насыпал ему на дорогу целую миску красного золота, а вторую — чистого серебра, а третью — скатного жемчуга.

  Взял Илья с радостью эти подарки, говорит:

  — Это я все заработал!

  Распрощался Илья с царем, поехал на поле, где поджидал его старчище Иванище; видит Илья: сидит калика еле жив; не мог с конем богатырским справиться; мыкал-мыкал бурушка калику перехожую, совсем измучил.

  Переменился Илья с каликой платьем, надел опять свои доспехи богатырские, назад в Киев поехал, говорит Иванищу на прощанье:

  — Смотри, вперед не трусь! Не выдавай христиан поганым татарам, выручай из беды несчастных — на то тебе и силу бог дал великую!

«Богатыри и Витязи Русской земли» составитель Н.И. Надеждин

КОММЕНТАРИИ

1 Сажень — старинная русская мера длины, равная 2 м 13 см.

Источник: http://ruhistor.ru/culture_fol_byl03_010.html

Ссылка на основную публикацию