Иосифляне и нестяжатели — тайны и факты

Конфликт между иосифлянами и нестяжателями: суть спора, аргументы сторон, победа иосифлян

До определенного момента на Руси практически не было серьезных конфликтов и расправ на религиозной почве.

В то время, как на католическом Западе распространялась печально известная Святая Инквизиция, а страны вроде Чехии или Франции были раздираемы религиозными войнами между разными течениями латинян и протестантов, в Московской Руси безраздельно властвовало православие.

Догматы Православной Церкви казались незыблемыми, однако к концу XV века и у нас произошел раздор по поводу ряда касающихся внутрицерковной жизни вопросов, который вскоре обернулся большой кровью.

Аргументы сторон

В XV-XVI веках в церковной среде произошел конфликт из-за собственности монастырей, вследствие чего православные разделились на два непримиримых лагеря:

К нестяжателям относятся монахи-последователи лидера учения святого старца Нила Сорского, выступавшие против того, чтобы Церковь обладала каким-либо имуществом.

При монашеском постриге инок дает обет нестяжания, подразумевающий абсолютный отказ от имущества и жизнь в уповании на Божью волю, и потому наличие земель у монастырей нестяжатели считали нарушением монашеских обетов.

К князю же ученики Нила Сорского относились с уважением, почитая его справедливым, мудрым и потому достойным лично распоряжаться церковным имуществом. Поэтому земля и здания, принадлежавшие Церкви, должны были быть, по их мнению, переданы в руки государства, дабы оно могло укрепить свои границы и выплатить дворянам деньги за службу.

Взамен же нестяжатели желали получить у правительства возможность свободно высказываться по различным вопросам, связанным с религией.

Монахи же должны были, оставшись без имущества, полностью оставить все мирские дела и заниматься только «умным деланием», т.е. молитвой.

Добывать себе пропитание позволялось исключительно своим трудом или подаяниями. При этом сами монахи должны были давать милостыню любому, кто бы их ни попросил.

В свою очередь, сторонники основателя Иосифо-Волоколамского монастыря, преподобного Иосифа Волоцкого, названные иосифлянами по имени своего предводителя, считали, что церковь должна обладать всем своим имуществом, в том числе библиотеками, хозяйствами, церковной утварью. Это было необходимо для того, чтобы Церковь впоследствии могла вести следующую деятельность:

  • осуществлять миссионерские задачи,
  • творить милостыню,
  • поддерживать бедных людей,
  • снабжать народ продовольствием в неурожайные годы.

К правителю же иосифляне относились как к наместнику Бога на земле и потому считали, что ответственность перед народом он должен сочетать с ответственностью перед Церковью.

Еще одним моментом, в котором расходились мнения нестяжателей и иосифлян, был вопрос об исправлении сторонников еретических учений. На Руси в ту эпоху широко распространилась т.н.

«ересь жидовствующих», и православные пастыри должны были придумать, как обеспечить в христианском мире воцарение каноничной формы исповедания.

Иосиф Волоцкий полагал, что необходимо вести борьбу с ересью путем физического воздействия на еретиков вплоть до сожжения заживо на кострах.

В свою очередь, Нил Сорский считал, что Бог ждет не смерти грешника, но его раскаяния, и потому отрицал возможность применения смертной казни против еретиков, проявляя христианское милосердие. Тех же, кто упорно не желал оставить ересь, старец предлагал изолировать от общества или выслать заграницу, но не лишать их жизни.

Развитие и усугубление конфликта

Роль княжеской власти в споре

Учитывая огромное влияние христианства на политику европейских государств, в том числе и Московской Руси XV-XVI веков, неудивительно, что эти споры стали занимать умы высоких государственных мужей.

Невеликая по площади Московская Русь не могла обеспечить всех дворян достойными земельными наделами, и потому глава княжества Иван III поначалу склонялся на сторону готовых предоставить для этого церковные земли нестяжателей.

Википедия сообщает, что по мере того, как обличалось всё больше чиновников и дьяков, приверженных ереси жидовствующих, симпатии князя по отношению к иосифлянам возросли. Тем не менее, почти до последних дней своей жизни, Василий Иванович изъявлял желание получить церковное имущество в госсобственность.

Формально борьба нестяжателей и иосифлян не имела негативных последствий для Церкви. Оба движения находились в евхаристическом общении и единении, фактов неприязни между Иосифом Волоцким и Нилом Сорским обнаружено не было.

Противостояние двух церковных групп резко обозначилось на соборе 1503 года, где представители обоих течений решительно осудили ересь жидовствующих, но так и не смогли найти консенсуса по вопросу о применении наказания для еретиков.

Иосифляне, составлявшие большинство на этом соборе, сумели отстоять свою позицию в вопросе и об имуществе Церкви.

Когда в 1500 году князя Ивана III сразила тяжелая болезнь, помогать править княжеством ему стал сын от второй жены Софьи Палеолог Василий Иванович. Иосиф Волоцкий оказывал колоссальное воздействие на княжича, и спустя четыре года, Василий Иванович, Иван III вместе с собором епископата вынесли решение не в пользу еретиков.

После этого на Руси, по сути, появился доморощенный аналог католической Святой Инквизиции.

Жертвами костров становились как простой люд, так и влиятельные чиновники и купцы, заподозренные в ереси.

Некоторых, вместо сожжения, приговаривали к длительному тюремному заключению, которое они, как правило, не переживали. Следствием этого стало то, что партия иосифлян оказалась в фаворе.

Еще одной причиной того, что нестяжатели остались не у дел, стал сложный период в личной жизни князя Василия III. Ему с первой женой, Соломонией Сабуровой, никак не удавалось завести детей.

Это стало причиной тому, что князь развелся с женой и сочетался брачным союзом с Еленой Глинской (будущей матерью Ивана Грозного).

Сабурову же, против её воли, заточили в монастыре, где она и скончалась 18 декабря 1542 года (канонизирована в лике преподобных в 1984 году).

Глава нестяжателей, известный православный деятель, князь Василий Иванович Патрикеев (в иночестве Вассиан), обличил Василия III в этом поступке, поскольку христианские каноны запрещают разводиться с женой, если она не совершила измену. Василий III разгневался на инока, но идти на открытое противостояние не решился, посчитав, что со временем вся эта история забудется.

Однако, в скором будущем, князь спровоцировал еще один конфликт, который повысил накал борьбы между нестяжателями и иосифлянами.

Вызвав в Москву из Чернигова представителей княжеского рода Шемячичей, недавно перешедших на службу московскому князю от короля польского Сигизмунда I, Василий Иванович приветливо их встретил, но вскоре арестовал и отправил в тюрьму.

Столь низкий и подлый поступок вновь не остался без внимания Василия Патрикеева, и инок снова во всеуслышание осудил предательство князя. Василий III отказался терпеть обличителя и инока силком заточили в Иосифо-Волоколамском монастыре у иосифлян, где он и умер (по некоторым сведениям, был отравлен).

В качестве официальной причины ареста Вассиана объявили, что он якобы впал в ересь и отвергал учение о двойственной – божественной и человеческой – природе Иисуса Христа, признавая за Ним лишь божественную сущность. После этого идеология иосифлян утвердилась в качестве главенствующей в Русской Православной Церкви.

Окончательная победа иосифлян

В 1551 году на Стоглавом соборе священник Сильвестр пытался высказать предложение об ограничении земельных наделов у церквей и монастырей, но иосифляне, занимавшие на соборе лидирующие позиции, не приняли этого утверждения.

Также иосифляне стали одними из идеологов введения опричнины во второй половине XVI века. Впоследствии это привело к тому, что репрессии Ивана Грозного развернулись и против самой Церкви.

Жертвами её стали множество священников и монахов, в том числе и митрополит Филипп (Колычев), один из наиболее известных иосифлян. Википедия сообщает о 4,5 тысячах жертв опричников.

Именно иосифляне окутали институт княжеской власти на Руси ореолом божественного происхождения (что затем закрепилось и за монаршим родом Романовых).

Рассуждая, что после гибели Византии и падения Константинополя в 1453 году единственным в мире оплотом православия осталась Русь, последователи Иосифа Волоцкого в 1589 году сумели добиться обретения Московской митрополией статуса патриархии.

Они также способствовали появлению идеологической концепции «Москва – Третий Рим». Это смогло повысить авторитет государства на международной арене.

Источник: https://obrazovanie.guru/istoriya/borba-mezhdu-iosiflyanami-i-nestyazhatelyami.html

В чем была суть спора иосифлян с исихастами

Спор иосифлян и нестяжателей, или «русских исихастов», в XV-XVI веках до сих пор является предметом полемики историков и богословов. Единственное, что не вызывает ни у кого сомнений, что полемика эта на многие века вперед определила и судьбу Русской Церкви, и нашего государства.

Иосифляне и нестяжатели расходились по многим вопросам, но главным была проблема церковной собственности и, в частности, земель, принадлежащих Церкви.

Нил Сорский и его «заволжские старцы» считали, что Церкви не должно принадлежать значимое материальное имущество, что Церковь должна быть «нищенствующей» и жить на милостыню.

Иосиф Волоцкий, напротив, полагал, что Церковь должна располагать материальными богатствами, чтобы употреблять их на дело благотворительности, при этом соглашаясь с идеей личного нестяжательства. А потому, кстати, в монастырях иосифлян был весьма строгий устав, и обет личного нестяжательства соблюдался весьма строго.

Политические нужды

Одно время в наибольшей степени на Иосифа Волоцкого, лидера «иосифлян» (которых, кстати, так называть стали значительно позже), воспринимали как корыстного и властного церковного политика, тогда как Нил Сорский, лидер «нестяжателей», рисовался идеалистически.

Церковь, в общем, практически разрешила этот спор, канонизировав обоих, но в этой религиозной полемике остается важный политический аспект, о котором и следует поговорить более подробно. Начать здесь стоит с самой эпохи, поскольку и для Руси, и для Православной Церкви это были весьма непростые и крайне интересные времена.

В 1480 году, во время правления Ивана III, окончательно стало понятно, что Русь освободилась от татаро-монгольского ига. А до этого, в 1453-м, окончательно пала Византийская империя, захваченная османами. Эти два события повлияли на само мировоззрение церковной и светской аристократии на Руси.

Теперь наша страна мыслилась, как некий «последний свободный оплот Православия» в мире, отсюда же возникает и концепция монаха Филофея «Москва – Третий Рим», и преемственность политической русской традиции от византийских императоров. И раз возникает преемственность статуса, то возникает и преемственность многих традиций.

К примеру, абсолютизм, а также особое положение православного государя по отношению к Церкви. Власть становится «Божьим даром», сопряженным как с ответственностью, так и с особыми правами. К примеру, на землю.

Карташов в «Истории Русской Церкви» приводит такое противоречие: с одной стороны, обширные земельные владения Церкви – это традиция, мотивированная чуть ли не «Константиновым даром» (подлинность которого оспаривается, но в то время сомнений не вызывала). С другой, если царь – помазанник Божий, то он может выступать и как распорядитель по вопросам церковного земельного имущества. А земля нужна была российским монархам для укрепления власти, для того, чтобы дарить её своей аристократии, укрепляя свой вес и авторитет.

Упреки жидовствующих и нестяжателей

При этом только недавно отгремела очередная княжеская усобица, в рамках которой Киевская митрополия отошла к княжеству Литовскому и появилась митрополия Московская. Москва же возглавила процесс «собирательства русских земель», в том числе, начав длительный и кровавый процесс подчинения Новгорода, который подытожил уже Иван Грозный полным разорением города.

В религиозной жизни страны также все было весьма неспокойно. За время ига Церковь обогатилась материально, чему способствовали, в том числе, и ханские ярлыки на земли, но, по отзывам современников, деградировала морально.

И на этом фоне все более популярной становилась критика со стороны ереси стригольников и жидовствующих, которые, отвергая Церковь, как сакральный институт, ставили ей в упрек моральное разложение, стяжательство и жажду личного обогащения священнослужителей. Ереси эти, в силу того, что Русь была православным государством, подрывали и авторитет государственной власти.

Вообще, чтобы понимать политическую логику того времени, нужно постоянно держать в уме, что в период XV-XVI веков и далее Церковь была настолько же политическим институтом, насколько государственная власть была институтом религиозным. И вот на этом фоне начинается спор между сторонниками Нила Сорского и Иосифа Волоцкого.

И здесь снова нужно уйти от упрощенной модели «чья должна быть земля», поскольку этот вопрос был следствием, и посмотреть на первопричину, которая крылась в статусе Церкви в государственной системе.

Главная причина спора

И Нил Сорский, и Иосиф Волоцкий хотели, чтобы Церковь была менее зависимой от государства, чтобы она могла быть своеобразным морально-нравственным контролером этого самого государства и политической власти. Но методы, которые они предлагали, были принципиально разными.

Если коротко и упрощённо, то Сорский видел идеалом моральную силу, волевую независимость от материального, чтобы через это возвышение священников и монахов, с этой высоты иметь право судить недостойные дела государства. Иосиф Волоцкий, напротив, говорил о необходимости для такого статуса материальной базы.

Но не в личной, а в общинной собственности, для активной помощи страждущим, для нужд активного миссионерства и церковного образования. Иван III, а впоследствии и Василий III, а потом и Иван Грозный лавировали от «партии» к «партии», имея свой интерес: право на полноценное владение церковными землями в интересах государства.

Именно этим объясняется тот факт, что Иван III приблизил к себе поначалу не только нестяжателей, но и некоторых богословов из рядов жидовствующих, а потом резко поменял свою точку зрения и стал куда более лоялен к иосифлянам.

Читайте также:  Древнее проклятие - тайны и факты

Арена полемики

Кстати, отдельную и особую роль в этой полемике сыграл Максим Грек, бывший доминиканский монах, большой поклонник Савонаролы, перешедший в православие и вывезенный с Афона в Москву для перевода и трактовки Священных Книг. Он, хоть и был нестяжателем, помог переводом Толковой Псалтыри иосифлянам.

Так или иначе, но Собор 1504 года, который и стал ареной прямой полемики иосифлян и нестяжателей, единодушно осудил ересь жидовствующих, с другой же стороны на том соборе была поддержана точка зрения именно иосифлян на вопросы церковной собственности, что подтвердил и Стоглавый Собор 1551 года.

В том же 1503-1504 году иосифлянами и нестяжателями совместно было осуждено и личное стяжательство, и сребролюбие клириков и епископов. При этом под каноническое прещение впоследствии попал один из горячих сторонников иосифлян и этих прещений – епископ Геннадий Новгородский.

Тем не менее, идеологическая победа иосифлян в итоге привела к тому, что в 1589 году Русская Церковь все же стала независимой, автокефальной и возглавлялась теперь не греческим митрополитом, а русским Патриархом.

Впрочем, выходя за рамки периода, стоит сказать, что Русская Церковь на протяжении своей дальнейшей истории знала и периоды «принудительного нестяжательства», когда русские монархи, особенно начиная с Петра I, попросту отбирали церковные земли. Возрождение же русского исихазма, как богословской доктрины, через несколько веков сопряжено в первую очередь с Серафимом Саровским, оптинскими старцами и Паисием Величковским, но это уже совсем другая история.

Источник: https://labuda.blog/138384

О чём спорили нестяжатели и иосифляне

В начале XVI столетия в среде русского православного священства наметились первые серьезные разногласия. Они касались целого ряда вопросов: отношения к еретикам, к поместному и общецерковному преданию, особенно острая полемика велась по поводу церковного имущества.

Владеть или не владеть

Среди священнослужителей сложилось два взгляда на принадлежавшее Церкви имущество. Нестяжатели призывали по возможности отказываться от какого-либо имущества и передавать его в государственную казну.

Они считали, что смысл жизни служителя Церкви не в обильных запасах, а во Христе.

«Имуществом, богатством, сокровищем инока должен быть Господь наш Иисус Христос», — это высказывание святого Игнатия (Брянчанинова) служило сторонникам аскезы своеобразным девизом.

Духовным лидером нестяжателей считался инок Вассиан (в миру – князь Василий Патрикеев), религиозный и политический деятель, публицист, ученик преподобного Нила Сорского. К этому течению также принадлежал писатель и переводчик Максим Грек.

Другое крыло православного священства ратовало за сохранение церковного имущества.

Иосифляне (последователи Иосифа Волоцкого) отстаивали право монастырей на владение землей и другим имуществом в целях осуществления широкой просветительской и благотворительной деятельности.

При условии, если власть оставит Церкви роскошные убранства храмов, богатые библиотеки и процветающие монастырские хозяйства, они готовы были во всем поддерживать государство.

Судя по сохранившимся документам, сами нестяжатели и иосифляне (именуемые также стяжателями) не использовали таких терминов. Эти названия всего несколько раз встречались в литературе. К примеру, Максим Грек в 1520-х годах написал диалог, в котором о монастырских богатствах спорят «Нестяжательный» и «Любостяжательный».

Нужно отметить, что полемика вокруг монастырского имущества выходила за рамки вопросов монашеской аскезы. Так, историк Нина Синицына считает, что нестяжательство следует рассматривать не только как аскетическую норму, но и как этический принцип, своеобразный монашеский идеал, сформировавшийся под влиянием старчества и его отношения к собственности и к использованию чужого труда.

На позицию власти по отношению к двум церковным течениям сыграло семейное положение Василия III. Брак великого князя с Соломонией Сабуровой оказался неудачным, супруги никак не могли зачать детей, что послужило поводом к разводу. Василий сослал Сабурову в монастырь, а сам женился на Елене Глинской.

Вассиан Патрикеев смело выступил на защиту брошенной жены, осудив поступок великого князя с позиции христианских норм. Выпад Вассиана вызвал недовольство государя, и, хотя великий князь быстро смягчил свой гнев, это отразилось на его отношении к самому священнику и нестяжательству в целом.

По мнению исследователей, истоки движения нестяжательства следует искать в среде братии Кирилло-Белозерского монастыря.

Первые разногласия в отношении имущества были зафиксированы еще в 1440-е годы при игумене Трифоне. По мнению историка церкви Николая Никольского, причиной разногласий стал вопрос о монастырских вотчинах.

Тогда игумен вопреки воле преподобного Кирилла приобрел в удалении от монастыря несколько сел.

Никольский, изучивший деловые акты монастыря, отметил, что после игуменства Трифона монастырь более земель не приобретал, а дарственные земли принимались крайне редко. Исследователь усматривает в этом влияние нестяжателей.

Следующее дошедшее до нас столкновение интересов стяжателей и нестяжателей произошло при игумене Серапионе (1482—1484), который принял от Ивана III «29 сел и починков в Вологодской волости». К этому времени Кирилло-Белозерский монастырь, по сути, превратился в крупного землевладельца, так как вопрос приобретения земель вышел далеко за рамки монастырского обеспечения.

Очередное препирание заветов Кирилла подтолкнуло 15 старцев в 1483 году покинуть монастырскую обитель. Только вмешательство Белозерского князя Михаила Андреевича, благодаря которому стяжательный игумен был удален, позволило исчерпать конфликт и вернуть монахов назад.

Первым документально зафиксированным случаем столкновения сторонников ограниченного и крупного монастырского землевладения стал поместный собор Русской Церкви 1503 года. Собор, посвященный преимущественно дисциплинарным вопросам, не обошел вниманием и спор о монастырских вотчинах.

Историки считают, что инициатором обсуждения этого вопроса был сам Иван III.

С докладом об ограничении монастырского землевладения выступил преподобный Нил Сорский, однако основные прения, скорее всего, происходили между великим князем и церковными иерархами, ратующими за сохранение землевладения. Иерархи смогли тогда отстоять свои права: вопрос о монастырском землевладении на время был снят.

Однако остроту проблемы это не сняло. Более того, спор разгорелся с новой силой. Нестяжатели ставили в укор иерархам их растущие аппетиты землепользования, что по мнению аскетов противоречило христианским идеалам. Максим Грек и Вассиан занимая в вопросе монашеских состояний сторону Нила Сорского стали открыто критиковать церковные и светские власти.

Оба оказались в опале. В 1525 году Поместный собор обвинил Максима Грека в ереси, его отлучили от причастия и заточили в Иосифо-Волоцкий монастырь, где содержали в очень суровых условиях. Вассиан Патрикеев был схвачен в 1531 году и насильно увезен в тот же монастырь. Там, по словам князя Андрея Курбского, он «был в скором времени уморен презлыми иосифлянами».

В 1551 году на Стоглавом соборе последователи Иосифа Волоцкого отвергли программу ограничения церковно-монастырских земель, которую выдвинул протопоп Сильвестр. В дальнейшем, как отмечают историки, их непримиримая позиция по этому вопросу во многом способствовала появлению опричнины.

Казнить или миловать

Спор между иосифлянами и нестяжателями не ограничивался имущественными вопросами, противоречия возникали и в их отношениях к раскаявшимся еретикам. Сторонники Нила Сорского осуждая еретиков противились вынесению им смертного приговора. «Бог не желает смерти грешника, а чает его раскаяния», – говорили они. Единственное средство борьбы с упорствующими в ереси – это их изоляция.

Иосифляне не просто настаивали на репрессивных мерах в отношении еретиков, но и призывали предавать их казням. «Грешника или еретика руками убить или молитвой едино есть», – говорил Иосиф Волоцкий.

В этот спор оказались втянуты и административные власти. В 1500 году Иван III тяжело заболел, и в последующие 5 лет вплоть до смерти великого князя у руля державы фактически находился его сын от второй жены Софьи Палеолог Василий, который попал под влияние Волоцкого.

В 1504 году совместное решения правительства и собора епископов обрекло еретиков на смерть. По настоянию собора было сожжено немало вольнодумцев, в число которых входили и крупные государственные деятели, поддерживающие ересь. Тех, кого не сожгли, сгноили в тюрьме.

Диакон Андрей Кураев, объясняя репрессивные меры Иосифа Волоцкого против в еретиков, пишет: «Преподобный Иосиф Волоцкий хорошо понимал социологическую и политическую сущность ереси, и как государственник, обладавший особым талантом видеть и понимать суть событий, противостоял появлению ересей в нашей стране. Возможно, именно он и предотвратил в России то развитие событий, которое в Западной Европе привело к трагическому разделению религиозной жизни».

Взгляд из будущего

Триумф иосифлян в трудах русских историков-эмигрантов, в частности Николая Бердяева, представлялся как событие исключительно трагическое, приведшее в конечном итоге к величайшим потрясениям начала XX века.

Религиозный мыслитель Георгий Флоровский был менее категоричен в оценке внутрицерковного противостояния начала XVI столетия, он находил в этих течениях «столкновения двух правд: правды общественного служения и правды внутреннего делания, совершенствования человеческой личности».

Советская историография в столкновении интересов нестяжателей и любостяжателей усматривала классовый характер. Первых чаще всего связывали с интересами боярства, вторых – с дворянством.

Писательница Мария Боровикова-Майкова нестяжательские идеалы заволжских монахов называла «умной молитвой», считая, что преподобный Нил Сорский остался в стороне от политических страстей и вряд ли одобрял действия своих учеников.

Филолог Яков Лурье даже настаивал на отсутствии значительных расхождений во взглядах Нила Сорского и Иосифа Волоцкого.

Во второй половине XX века исследователи, учитывая новые источники, обратили внимание на более сложную картину происходившего. В частности, обсуждаемый конфликт они вписывали в общую картину дискуссии «о смысле или бессмысленности монашества как такового» долгое время ведущуюся в рядах русского православного священства.

Эта дискуссия, согласно современным взглядам, была в значительной степени определена различными полюсами существовавшей шкалы ценностей: «либеральный» — «консервативный», «прогрессивный» — «регрессивный». Подобная полемика остается животрепещущей и по сей день.

Источник: https://cyrillitsa.ru/history/54321-o-chyom-sporili-nestyazhateli-i-iosiflyane.html

Нестяжатели и иосифляне

Нестяжатели и иосифляне [Jan. 2nd, 2011|03:58 pm]Исторические заметки
Во второй половине 15-го — в 16-м веке двумя главными течениями в русской православной церкви было нестяжательство, основоположником которого был Нил Сорский, и иосифлянство, идеологом которого был Иосиф Волоцкий. Течения эти были прямо противоположны друг другу, что не помешало канонизировать обеих их руководителей.Иосифа Волоцкого — победителя в споре с нестяжателями, канонизировали через 64 года после смерти (в 1579 г.), а вот точная дата канонизации Нила Сорского как общерусского святого неизвестна (вероятнее всего — вторая половина 18 века), что, вообще, достаточно редкий случай (подробнее про исследования, связанные с его канонизацией, можете прочитать тут и тут).Водораздел между иосифлянами и нестяжателями проходил по отношению к церковному имуществу.Согласно правилам, установленным Нилом Сорским в основанным им Нило-Сорской пустыни, скит не мог рассчитывать на чей-то чужой труд, нельзя было приобретать никакую собственность, даже на заработанное своими руками. Это жесткое требование Нил (а затем и его преемники) распространял на весь монастырь: не полагалось братии владеть ни землей, ни селами. Всё это и называлось «нестяжательством». Иосифляне же являлись сторонниками приращения церковных богатств. Также они продвигали идею «божественного происхождения» царской власти и преемственности Русского государства от Византии, оставшегося единственным оплотом православия после падения Константинополя в 1453 г. и фактически стали официальными идеологами самодержавия (монах Филофей, выдвинувший знаменитый тезис — «Москва — Третий Рим» принадлежал к иосифлянам).Различным было и отношение по вопросу смертной казни еретиков. Если иосифляне безусловно выступали за смертную казнь для них, то нестяжатели исходили из того, что такие меры противны духу Евангелия и несогласны с природой Церкви, которая не должна действовать средствами мира сего: насилием, страхом и т.д.В идеологическом споре иосифляне победили — нестяжатели были осуждены на церковном соборе 1531 г., а многие их сторонники казнены или отправлены в ссылку. Подробнее про Нила Сорского и Иосифа Волоцкого можно в материалах Б.Н. Путилова, выложенных на нашем сайте:Нестяжатели и Нил СорскийИосифляне и Иосиф Волоцкий
Comments:
From: ostaev2017-12-17 06:22 pm (UTC) (Link)

Вы, простите меня, крайне ущербно, примитивно и главное неверно рассказали в своей заметке о сущности «спора» между так называемыми «нестяжателями» и «иосифлянами». Очевидно вы черпали информацию из антицерковных статей и брошюр советского периода.

А теперь по существу: Во-первых, Вы изволили назвать «нестяжательство» и «иосифлянство» «двумя главными течениями в русской православной церкви». Никогда таких «течений» в церкви не было.

Были два типа монастырского делания общежительный тип, строителем которого Являлся Иосиф Волоцкий, и скитской тип монастырского устройства, который представлял собой монастырь преп. Нила Сорского. Во-вторых, противоречиий между двумя этих типов не больше, чем между ростком и деревом.

Один тип является продолжением другого. Сначала монах поселяется в скиту, ведёт отшельнический образ жизни, потом вокруг его кельи поселяются его ученики, которые возрастая духовно превращают монастырь из скита в общежитие, потом общежительный монастырь делается лаврой (от греч.

Λαύρα — городская улица, многолюдный монастырь) в котором духовно возросшие ученики, как семена с плодоносного древа рассеиваются по пустынным местам — скитам и плодоносный круг замыкается, вернее спиралевидно рассеивается по мiру…

Источник: https://statehistory.livejournal.com/29878.html

Как иосифляне победили нестяжателей

Кто такие «иосифляне»

Иосифляне — последователи Иосифа Волоцкого, представители церковно-политического течения в Русском государстве в конце XV — середине XVI веков.

Читайте также:  Птолемей керавн - тайны и факты

Они занимали крайне консервативную позицию по отношению к группам и течениям, требовавшим реформирования официальной церкви.

Иосифляне отстаивали право монастырей на землевладение и владение имуществом в целях осуществления монастырями широкой просветительской и благотворительной деятельности.

Иосиф Волоцкий — обличитель ереси жидовствующих, который доказывал полезность монастырского землевладения, отстаивал необходимость украшать храмы красивыми росписями, богатыми иконостасами и образами.

Иосифляне выступали в качестве официальных идеологов православной церкви и монархической власти.

Доктрина иосифлян строилась на теологическом обосновании возникновения государства и «божественного происхождения» царской власти, а также на утверждении преемственности Русского государства, оставшегося единственным оплотом православия после падения Константинополя в 1453.

 Иосифляне выступали за открытость монастырей. Главной задачей монастырей являлась миссионерская деятельность и обеспечение населения продовольствием во время неурожая.

Кто такие «нестяжатели»

Нестяжатели — это монашеское движение возглавляемое Нилом Сорским существовавшее в России в конце XV — первой половине XVI веков и выступавшее против монастырского землевладения. Однако понятие это шире и не исчерпывается вопросом о монастырских вотчинах.

Так же и отличие во взглядах между нестяжателями и противопоставляемыми им иосифлянами не исчерпывается имущественными вопросами. В частности различия во взглядах касались отношения к раскаявшимся еретикам, отношении к поместному (национальному) и общецерковному преданию, ряду других вопросов.

Что касается монашеского обета нестяжания, то нестяжательство иноков крупных общежительных монастырей было радикальнее, чем скитских монахов. Поэтому ряд авторов высказываются за условность этого термина.

В свою очередь значение полемики о монастырских имуществах выходит за рамки вопросов монашеской аскезы.

В частности нестяжательство рассматривается не только как аскетическая норма, но и как этический принцип, характерный русскому менталитету и развивавшийся под влиянием старчества.

 «Значение проповеди нестяжания как составной части монашеского аскетического идеала — в её влиянии на «мирское» общество, на такую черту русского национального менталитета как отношение к собственности и к использованию чужого труда.» Н. В. Синицына в книге «Типы монастырей и русский аскетический идеал».

Как дело было при Иване III

Нестяжатели видели русского монарха справедливым, укрощающим свои страсти  и окружающим себя добрыми советниками. Все это тесно перекликается с концепцией «заволжских старцев» о личном духовном росте.

«Согласно же Иосифу Волоцкому, главная обязанность русского царя, как наместника Бога на земле, — это забота о благосостоянии стада Христова» , обширные полномочия главы государства перекликаются с не меньшими обязанностями перед Церковью.

Русский государь сравнивался в своей земной жизни с Богом, поскольку имел над людьми высшую власть.

Иосиф Волоцкий предлагал соотносить личность русского монарха Божественным законам, как единственному критерию «позволяющим отличить законного царя от тирана» , что по сути предполагает в определенной ситуации неповиновение подданных своему государю, не соответствующему таким качествам.

Иван III, нуждавшийся в землях для служилого дворянства, вначале симпатизировал нестяжателям. Однако по мере разоблачения ереси жидовствующих, он начал прислушиваться и к авторитету преподобного Иосифа Волоцкого, хотя желание прибрать к рукам церковные земли, великий князь высказывал до самой смерти.

Такому стремлению способствовало устранение или отживание мешавших ранее внешних факторов – «зависимость Русской митрополии от Константинопольского патриархата, тесный союз митрополитов с московскими князьями, ордынская политика предоставления тарханов на владения Церкви, наконец, постоянная поддержка церковных институтов, которой пользовался великий князь в борьбе с уделами» .

Решения собора подвели, своего рода, первый итог спора двух внутрицерковных течений. Сторонники Нила Сорского и Иосифа Волоцкого (сами они также присутствовали на соборе) взаимно осудили ересь жидовствующих и прочее отступничество от православной веры.

При этом нестяжатели выступили против преследования еретиков, но их позиция оказалась в меньшинстве.

Что касается церковного землевладения, то иосифлянам его удалось отстоять, мотивируя свое право «Константиновым даром» и другими юридическими актами православных (и не только) монархов, подтверждавшими дарения и неприкосновенность церковных земель от времен византийского императора Константина Великого (IV век н. э.) .

Активно принимавший участие в работе собора Иван III пытался провести секуляризацию земель Церкви в обмен на денежную компенсацию и хлебное содержание (что привело бы Церковь к падению авторитета и поставило бы ее в сильную зависимость от княжеской власти) , но внезапно поразившая его тяжелая болезнь остановила это, казавшееся вполне реальным, событие.

Таким образом, иосифляне одержали победу в борьбе за неотчуждаемую церковную собственность, а великокняжеской власти пришлось искать новые пути сосуществования с Церковью в следующем двадцатилетии. Между тем, духовный образ инока и его личное нестяжание, а также многие элементы монастырского общежития по образцу Нила Сорского, окончательно утвердились собором в монашеской жизни.

Материал создан: 27.10.2014

создано на основе этого материала

Источник: http://iamruss.ru/how-josephites-won-non-possessors/

Иосифляне и нестяжатели :: Частный Корреспондент

Нередко в спорах о том, как должны сегодня выстраиваться взаимоотношения Церкви и государства, можно услышать ссылки на противостояние нестяжателей и иосифлян, которые вели на этот счёт продолжительную и, как считается, весьма ожесточённую полемику. Так кем в действительности были и те, и другие, и в чём именно заключался их спор, один из главных в XVI веке?

Иосифляне — это последователи святого Русской Православной Церкви преподобного Иосифа Волоцкого (1439-1515), который положил начало крайнему церковно-политическому течению консерваторов, сторонников права монастырей на владение землями и различным имуществом. Их оппонентами стали представители движения нестяжателей, ученики другого русского святого — Нила Сорского (1433-1508), выступавшего за полный отказ монахов от имущества, т.е. нестяжательство. 

Разумеется, одними имущественными вопросами разногласия между представителями двух лагерей не ограничивались. Проблема собственности (или отсутствие таковой) возникла отнюдь не из-за страсти отдельных монахов к стяжанию земных благ, а из-за тех духовных препятствий, которые, по мнению нестяжателей, возникали на пути иноков, обременённых имуществом. 

Вместо того, чтобы заниматься исключительно молитвой, «умным деланием» в обособленном скиту, насельникам общежительных монастырей приходилось заботиться о делах мирских — возделывании земли, зарабатывании денег, общении с местным населением, его образовании и т. п. Сторонники нестяжательства считали, что инок должен кормиться исключительно собственным трудом, самостоятельно находить себе одежду и кров, чтобы быть полностью независимым от мира, целиком предать себя воле Спасителя и духовным подвигам.

Иосифляне, напротив, полагали, что именно в этом — помощи простым православным христианам — и заключается миссия инока.

Они отстаивали право русских обителей распоряжаться землями и собственностью, что давало монахам возможность заниматься общественно полезной деятельностью: кормить и одевать нищих, лечить больных, просвещать народ и, наконец, способствовать устроению Церкви и государства. Надо сказать, что такая политика, действительно, позволяла многим монастырям устраивать лечебницы, учебные заведения, приюты и т. д. 

Нельзя с полной очевидностью сказать, на чьей стороне в этом споре была правда, учитывая, что обсуждение велось по целому ряду церковных вопросов.

Считается, что начало полемики иосифлян и нестяжателей было положено на Соборе 1503 года, в ходе которого обсуждалось право монастырей владеть селами. Уже в 1508 году представители двух движений могли спорить об отношении к еретикам и их наказании.

При этом известно, что Нил Сорский и Иосиф Волоцкий имели схожие позиции в борьбе с отступниками от правой веры. 

Ещё на Соборе 1504 года, на котором обсуждался вопрос о санкциях для ряда жидовствующих, Иосиф стоял за самые суровые меры. По убеждению преподобного, непокаявшихся еретиков следовало казнить, а покаявшихся — отправлять не в монастыри, а в заточение.

«Если неверные еретики не прельщают никого из православных, то не следует делать им зла и ненавидеть, когда же увидим, что неверные и еретики хотят прельстить православных, тогда подобает не только ненавидеть их или осуждать, но и проклинать, и наносить им раны, освящая тем свою руку…

Таким образом, совершенно ясно и понятно воистину всем людям, что и святителям, и священникам, и инокам, и простым людям — всем христианам подобает осуждать и проклинать еретиков и отступников, а царям, князьям и мирским судьям подобает посылать их в заточение и предавать лютым казням», — писал Иосиф в своём самом знаменитом произведении «Просветитель». 

В том же «Просветителе» преподобный Иосиф дискутирует с Нилом Сорским на тему законности монастырского землевладения, но отнюдь не преследования еретиков. К слову, древнейший список «Просветителя» принадлежит никому иному, как преподобному Нилу. Общеизвестным фактом является также и то, что оба святых регулярно посылали друг к другу своих учеников для своеобразного «обмена опытом».

Совершенно очевидно, что теория о противостоянии Нила Сорского и Иосифа Волоцкого является мифом. При жизни они не только не были убеждёнными идеологическими врагами, как это нередко преподносится в публицистической литературе, но являлись друзьями.

«Поссорили» их уже в XVIII или, скорее, даже в XIX веке.

Хотя и после революции 1917 года идеологи обновленчества — церковного раскола, инициированного советской властью, — спекулировали на теме «хорошие нестяжатели» и «плохие иосифляне» с целью изъятия церковных ценностей, в том числе богослужебных сосудов. 

Однако в действительности всё было гораздо сложнее, и вопрос о том, какой принцип организации монашеской жизни наиболее правильный, сегодня также является крайне актуальным, особенно после начала возрождения русских монастырей. Основываясь на многовековом опыте иночества, одни монахи избирают общежительные монастыри, другим  подобает уединяться в скиту. 

И в том, и в другом случаях инок не погрешает против Церкви Христовой, если должным образом исполняет своё послушание. Впрочем, ни один скит не может существовать без монастыря, он всегда будет привязан  к той или иной обители. Даже сам преподобный Нил Сорский подвизался в скиту, который был приписан к богатейшему Кирилло-Белозерскому монастырю.

Так или иначе, но с чисто исторической точки зрения победу одержали иосифляне.

Они составляли большинство на Стоглавом соборе 1551 года, в ходе которого за монастырями в очередной раз было закреплено право владеть землями, что активно поддержал царь Иван Грозный и его приближённые.

В дальнейшем именно иосифляне станут своего рода опорой престола и государственности. Они будут поддерживать учреждение опричнины, выступать в качестве идеологов симфонии властей — церковной и монархической, как установленной Самим Богом.

Таким образом, история противостоянии иосифлян и нестяжателей касается в первую очередь последователей святых Иосифа и Нила, а не самих преподобных. Этим объясняется и тот факт, что оба эти подвижника, с такими, казалось бы, разными воззрениями, были канонизированы Русской Церковью и до сих пор остаются любимыми покровителями православных христиан.

Источник: diletant.ru

ОТПРАВИТЬ:       

Источник: http://www.chaskor.ru/article/iosiflyane_i_nestyazhateli_34596

Нестяжатели и иосифляне: учение о человеке

ШШГЛы антропология

Убыстрение времени, сжимание ранее свободно протекающих или парящих разнонаправленных движений в единую пульсирующую точку свидетельствует и панорама истории музыки, сведенная в единую числовую структуру, представляющую сонатный коэффициент. Сонатный коэффициент

— число сонансов (обобщенное наименование консонансов и диссонансов), соответственно 1Х-Х век — 1, эпоха средневековья — 3, эпоха Возрождения и Новое Время — 5, с ХХ века по настоящий момент

— до 15. (7).

Смерч, торнадо, воронка, в которую закрутилось движение жизни, сбросив временные покровы вещей, живая соль бытия, лестница, уходящая в небо, сама вселенская судьба — это музыка. Так внемлем!

1 Банфи А. Философия искусства. М., 1989.

С.34.

2 Гегель Г.В.Ф. Соч., т.14. М.,1958. С. 105-106.

3 Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. // Собр.соч. в 5 т. М.,1992. Т.1. С. 309.

4 Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Т.1, С. 261.

5 Делез Ж. Тайна Ариадны. // «Вопросы философии», 1993 □ 4. С.52

6 Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Т.1. С.310.

7 См.: Холопов Ю.Н. Изменяющееся и неизменное в эволюции музыкального мышления. // сб.: Проблемы традиций и новаторства в современной музыке. М., 1982.

НЕСТЯЖАТЕЛИ И ИОСИФЛЯНЕ: УЧЕНИЕ О ЧЕЛОВЕКЕ

Ионайтис Ольга Борисовна — кандидат философских наук, доцент, профессор Академии искусств и художественных ремесел, член-корреспондент РАЕН, докторант УрГУ.

М1ръ этот прейдетъ мимо насъ и слава его исчезнетъ… Иосиф Волоцкий.

XVI столетие было эпохой величайшего государственного торжества на Руси, что в глазах идеологов приближало ее к выполнению своей официальной исторической миссии: стать новым Римом. Сама история вот-вот закончится, так как в мире,

О. Б. Ионайтис

полном политической и культурной упорядоченности, не останется места для случайностей.

Из произведений строится полная и строгая концепция «Святой Руси»: «Стоглав» крепит единство и устойчивость церкви, «Домострой» вводит быт в регламентированные и идеализированные формы, «Степенная книга» и «Лицевой летописный свод» создают выстроенную концепцию русской истории, которая находит свое внутреннее выражение в «Легенде о Белом Клобуке» — знаке незапятнанного ересями православия, который удостаиваются носить наследники Первого Рима и Царьграда. Сами тексты покоряют своим масштабом. Например, «Великие Четьи-Минеи» — это собрание более чем двух тысяч произведений переводной и оригинальной литературы.

Во всем царит идея единства и стройности, идея «чина». Предполагается единый быт всех слоев общества, единый круг чтения всех, единое законодательство, единое мировоззрение.

Читайте также:  Похороны сталина - тайны и факты

Это приводит к увеличению внимания, к значительности всего того, что свершается в этом мире, земное стало важным как содержащее в себе вечное, божественную волю. Поэтому обряд для XVI в.

— это больше, чем религиозное сознание, это восприятие мира.

И вот на этом фоне вдруг (а возможно, что именно при подобных обстоятельствах такое и бывает) возникает острое ощущение боли человеческого существования, боли от пут мира, сковывающего устремленность духа к высшим пределам.

Спор нестяжателей и иосифлян — пример столкновения двух мировоззрений, приверженцы которых стремились найти выход из двойственности окружающей их действительности, найти «правду мира».

Показательно то, что оба направления развивали идеи исихазма.

Во главе нестяжателей стоял Нил Сорский. После принятия пострига он совершил паломничество

на Афон. Там он проникся идеями Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова, Григория Синаита. Вернувшись на Русь, организовал монастырь на реке Соре, который, наряду с Троице-Сергиевой лаврой, становится центром распространения исихазма. Нилу Сорскому принадлежит ряд сочинений: «Предание ученикам», «Устав», «Малый устав», несколько посланий.

Соответственно учению исихазма, Нил во главу своих исследований ставил «умное делание», познание божественного. Опираясь на концепции Симеона Нового Богослова и Григория Синаита, он исследовал различные «мысленные брани», которые мучают душу, вводя в нее пороки и грехи.

Причиной подобного являются «образы неции и начертания мира», то есть предметы и явления действительности. Благодаря чувствам они «объявляются» уму и преобразуются в простые идеи («помысл прост»). Эта первая ступень развития страсти обозначается понятием «прилог».

Если ум не проникается им, не увлекается им — то сам по себе «прилог» безгрешен. Если же ум склоняется к «приятию помысла», тогда наступает вторая ступень — «сочетание», то есть соединение возникшей идеи с «произволением» человека, его волей.

В данном случае необходимо осознать, что богоугодна только такая мысль, которая может быть направлена в сторону благих деяний. Любая другая мысль должна быть решительно отсечена, чтобы не возникло «сложение», то есть согласие души с тем, что «глаголет вражеский помысл», «съластное» ощущение.

Следствием подобного наступает «пленение» и в конечном итоге утверждается «страсть» — высшая любовь и приятие земного мира, человеческих «мечтаний». Страсть выбирает и указывает человеку, как ему вести себя и что делать.

Чтобы избежать подобного, всякое дело следует начинать с «мудрования», с рассуждения, чтобы не поработилась душа ощущениями, а ум был очищен от «лукавых помыслов».

Разумение есть раскрытие богооткровенной тайны, благоразумение — умолчание о ней, признание ее непостижимой, слишком высокой и глобальной для человека. Благоразумие уравновешивает ум, освобождая и очищая его от словесных форм. Оттого оно равнозначно молчальничеству, исихии.

Ссылаясь на Исихия Иерусалимского, в своем «Уставе» Нил Сорский группирует «противоборства» страстями: 1) «прилог блюсти», то есть отсекать негативное на начальном этапе; 2) «сердце имети глубоче, молчаше от всякого помысла, и молится», то есть необходимо стремиться к внутренней сосредоточенности духа, не допускающей внешнего воздействия; 3) «Господа Иисуса Христа на помощь призывати», то есть повторять определенные защитительные молитвы; 4) «память смертную имети», то есть размышления о быстротечности земного бытия не должны покидать познающего. К этому еще добавляются: «держати дыхание», «молчати», «воздыхати».

Человек должен воспитывать в себе добродетели: пост, целомудрие, нестяжательство, милосердие, веру, терпение, скромность, смирение. Цель жизни каждого человека — это не умерщвление плоти, а внутреннее, нравственное самосовершенствование, как, например, почва монашеских подвигов — не плоть монаха, а его мысль и сердце.

Нил Сорский, вслед за Симеоном Новым Богословом, много писал о том, что современное христианство покинуло истинные свои цели, оно превратилось в нечто внешнее, а должно стать потребностью сердца и души. Как сообщается: «…все внимание преподобный

ШЁурсТш

Нил сосредотачивает на внутренней духовной жизни во Христе, на чисто духовном воспитании человека-христианина» (Троицкий патерик. М., 1991. С. 258). Очищение души и самосовершенствование через обращение к истинному христианству — вот призывы Нила Сорского.

Но учение не будет полным, человек не достигнет цельности своего существования, если внешний мир, государство не будут посвящены подобными же идеями.

И как же это может произойти? У Нила Сорского прозвучала мысль, которая была явно навеяна практикой исихазма: необходимо создать и воспитать свободную, независимую от государства, не связанную с хозяйственной деятельностью мыслящую личность и признать со стороны общества право на существование таких личностей, объединение их в братства.

У Нила Сорского было много последователей. Наиболее известные: Максим Грек, Гурий Тушин, Артемий Троицкий и даже еретики — Феодосий Косой и Матвей Башкин.

Влияние идей нестяжательства проникло в различные сферы сознания Московской Руси: в философию, богословие, искусство (например, иконопись Андрея Рублева и Феофана Грека), даже в практическое преобразование природы и в само ее восприятие в Московской Руси.

Если в Киевской Руси считалось возможным преобразовать природу, придать ей смысл христианских идей, то в Московской Руси понимание мира, окружающего человека, принципиально иное. Сергий Радонежский, Нил Сорский и их ученики не предлагают «христианизацию» природы, а наоборот.

Мир «дикой» природы, природы, которой не коснулась рука человека, и, следовательно, не исказила — это мир святости. Уход из мира людей — это, прежде всего, уход от греха в богоустановленный порядок не испорченной грехом природы. Для русских аскетов этого времени особое значение приобрел сам выбор местности для иноческого подвига.

И раз мир человека утрачивает свою стабильность и святость, отвлекает от самосовершенствования, не дает возможности безмолвия, следовательно, именно природа вне человека должна помогать монаху сосредоточиться на «умном делании». Этим объясняется массовое движение монастырей на север.

Иосиф Волоцкий — вторая сторона спора. Своей задачей он считал социальное служение, что нашло точную характеристику Иосифа в его житии — «знаменитый ревнитель и труженик православия», он постоянно работает (причем, всегда определяет общественную значимость своих трудов).

Он был властным проповедником строгого общежития настолько, что при чтении описания устроенной им жизни монастыря удивляешься, как вообще люди могли жить в таких условиях. Жесткий устав монастыря требовал собранности воли. Отсюда мерность, нарочитая чинности, уставность.

Идеал Иосифа — хождение в народ, конечно же, в духе своего времени. Иосиф саму монашескую жизнь переживал как некое социальное задание, как своего рода религиозно-земскую службу. Неправильно было бы сказать, что внешний устав заслоняет у него внутреннее делание, но сама молитва изнутри подчиняется социальному служению, делу справедливости и милосердия.

Он был великим благотворителем, «немощным спострадателем», как писал современник, и монастырские села защищал из-за этих филантропических побуждений. Например, защищая монастырские владения, Иосиф говорит, что они дают возможность власти быть благотворительной, поддерживать в трудные года нуждающихся подданных.

Ведь если бы, к примеру, человек не мог отдать свое имущество, то это бы уменьшило возможность личной

антропология

благотворительности.

В самом замысле Иосифа кроется опасность искажения, что и было продемонстрировано его последователями.

В своем произведении «Просветитель, или Обличение ереси жидовствующих» Иосиф Волоцкий отразил понимание человека, когда главная цель существования — любовь к Богу невзирая ни на жизнь, ни на смерть, ни на грядущее, ни на настоящее.

У человека должны быть сформированы представления, что жизнь — это труд, вера, любовь к ближнему, долг. Его сочинение переполнено подобными рассуждениями: «Помни, что ты человек… немощный и подверженный страстям. Помни, что много добрых и злых, умных и неумных, богатых и бедных…

Вспомни, что день и ночь борешься ты со грехом, как со львом… Что в этом мире — не ложь? Все полно болезни и страха. Рождение наше — со страстями и смерть страшна… Все пути наши — печальны. Плоть наша — неумирима. Здоровая воюет, немощная печалит нас…

кто в этой жизни прожил без скорби? Кто не стонал? Сколько обманутых жизнью!» (там же. С. 21-22). Но подобные мысли не должны приводить в отчаяние, они должны пробуждать жажду деятельности и служения людям.

И все самые сумрачные рассуждения о конце света, Суде Бога для Иосифа не являются устрашающими, а наоборот — показывают то положительное, что Бог дал человеку, а именно: свободно определять направления своей деятельности, выполнять поставленные задачи и испытывать от этого радость.

Иосиф в своей деятельности и сочинениях достаточно много ссылался на пример Иоанна Златоуста и Симеона Столпника, но понимание их у Иосифа неоднозначно. Да, Иоанн Златоуст считал, что назначение подвижника — вести борьбу с пороками общества, и борьбу активную, обличая сильных мира сего, нарушивших заповеди христианства.

Уход от мира неприемлем для Иосифа. Иосиф Волоцкий считал основным для себя социальное служение, он склонен считать, что правильное устройство государства решит все проблемы. Симеон Столпник и Иосиф Волоцкий воспринимали аскетический уход в себя и социальную этику как единые принципы.

В «Житии» говорится, что Симеону Столпнику является пророк Илия и велит быть сильным, твердым и мужественным, не страшиться людей, заботиться о бедных и угнетенных, к нему приходящих, гнать прочь богатых.

И мы видим явный парадокс отшельничества — к подножию столпа Симеона изо дня в день собираются такие толпы паломников, что жилище Симеона выглядит не столько местом уединения, сколько высокой проповеднической кафедрой. Речи, которые Симеон ведет стоя на своем столпе, вполне соответствуют указаниям Илии.

Симеон не просто «гонит» чиновников и сильных мира сего, опираясь на необычайный авторитет, он посылает им властные распоряжения и вмешивается в финансовые дела. Всем уверовавшим богачам Симеон Столпник приказывает отпускать на волю своих рабов. И все это — не спускаясь со всего столпа.

Иосиф Волоцкий во многом повторяет действия Симеона Столпника, но главное — пытается перенести на русскую почву саму идею социального служения.

Нестяжатели и иосифляне — пример того, как, исходя из общего основания, можно прийти к разным выводам.

Один из ведущих вопросов спора — вопрос о мире. Нестяжатели и само движение были не просто отражением, а живым и органическим продолжением того духовного и созерцательного направления,

которое охватило весь греческий мир с начала XIV в. Нестяжательство в основе своей содержит стремление к преодолению всякого «миролюбия». Нестяжание и есть путь из мира, правда нестяжателей — правда созерцания, правда «умного делания».

Сразу же нужно отметить, это было не только преодоление мирских пристрастий, но и забвение мира в его нуждах, это было не только отречение от мира, но и отрицание его (что, кстати говоря, является одной из причин победы иосифлян, которые остались в мире, в отличие от нестяжателей).

Если нестяжатели и обращаются к миру, то не для того, чтобы строить, а лишь для спора, борьбы с обмирщением самой церковной жизни, для напоминания и наставления на монашеском исходе.

Часто этим настроением и можно объяснить рассуждения нестяжателей против приобретения земель, ведь тогда они оказались бы связанными с миром, от которого хотели бы удалиться. Только тогда, когда человек освободится от пут, его обременяющих, он сможет развивать в себе добродетели (мужество, целомудрие, надежду и любовь).

И если нестяжатели выступали против жестких монастырских уставов Иосифа Волоцкого, то это означало только одно — если они и остаются равнодушными к внешней дисциплине и послушанию, то тем более приобретает значение послушание внутреннее, с полным отказом от «самоволия», что и является само по себе основной заповедью аскета.

Разногласия между нестяжателями и иосифлянами можно свести к противопоставлению: завоевание мира на путях внешней работы в нем (иосифляне) и преодоление мира через воспитание нового человека, через становление новой личности (нестяжатели).

Спор иосифлян и нестяжателей привлекал внимание исследователей в связи с различными вопросами отечественной философии, что сформировало определенный стереотип восприятия главных действующих лиц, особенно Иосифа Волоцкого. Но если быть точными, то спор иосифлян и нестяжателей — есть не столкновение противоположных мировоззрений.

Это есть столкновение двух правд, изначальное понимание которых было усложнено последователями обеих сторон, как точно отмечал Г. Флоровский. Правда Нила Сорского — правда личного совершенствования, по отношению к которому государство вторично.

Правда Иосифа Волоцкого — правда личного совершенствования, которое в принципе невозможно, ни теоретически, ни практически, без государства, и которое осуществляется только через государство. И тот и другой сходились в одном: цель жизни человеческой — внутреннее совершенствование, движение к Богу.

Но первое направление считало эту задачу индивидуальной, а второе — не могло понять, как можно стать совершенным в не совершенном мире, ведь мир и человек едины.

Исторический итог спора — победа иосифлян.

Источник: https://cyberleninka.ru/article/n/nestyazhateli-i-iosiflyane-uchenie-o-cheloveke

Ссылка на основную публикацию