Катары — тайны и факты

За что инквизиция уничтожила катаров

Толстые стены их замков сохраняются тысячелетиями, вечные. Катарам был открыт особый строительный состав. Но  стены не защитили их от уничтожения.

Катары были уничтожены в средние века римской инквизицией.

Стотысячная армия, составленная большей частью из уголовников, которым пообещали свободу, под командованием маршала де Монфора действовала по принципу: «Уничтожайте всех — бог отличит своих от чужих».

Поселения катаров уничтожались по всей Европе в течение десятков лет.  Лидеры катаров сжигались на кострах.

От греческого «катари» — «чистые»

Учение катаров, пришедшее с Востока через Балканы, получившее название во Франции название альбигойцы, пыталось решить вечный вопрос: откуда в мире появилось зло. Дуализм катаров предполагал абсолютную независимость добра и зла по отношению друг к другу.

В этой связи одним из основных положений этого учения явился тезис о том, что «зло мира – это мучение духа в тенетах материи», а, значит, все материальное — источник зла («души людей — ангелы, падшие из божественного творения»).

А, следовательно, нужно вырваться из цепи перевоплощений (альбигойцы верили в перевоплощения души). Вырваться можно путем устранения желаний (аскетизм).

Рассказы о том, что альбигойцы усмиряли плоть, устраивая оргии, во многом является фантазиями католических священников (хотя, возможно, и среди альбигойцев были разные направления).

Попытка «скорректировать», выражаясь теологической терминологией, «акт божественного творения», заключающийся в единстве Духа и Материи, был заранее облечен на провал. Именно поэтому движение альбигойцев осталось «недобрым учением добрых людей».

В основе деятельности катаров — недовольство теми злоупотреблениями, которые были распространены среди католического духовенства. Исходным пунктом вероучения катаров было заимствованное у Доната положение о том, что христианские таинства оскверняются от прикосновения к ним порочных рук, следовательно, священник, живущий в грехе, не имеет права совершать никакие таинства.

Катары полностью отвергали всю церковную иерархию как нечто бесполезное и провозглашали римскую церковь «синагогой Сатаны», спасение в лоне которой было невозможно в принципе. Отвергались также десятинный налог и все церковные приношения.

Согласно вероучению катаров, consolamentum (духовное крещение) смывало с души все грехи, однако молитва верующего имела силу только в том случае, если верующий прекращал грешить.

Несмотря на напряженную работу многих поколений историков, до сих пор так и не ясно, откуда проникла в Южную Францию катарское учение. Первые ее следы появились в этих краях в XI веке. Большинство историков считают, что катаризм пришел в Южную Францию из Италии. Там, в Ломбардии, его последователей называли патаренами.

Некоторые специалисты полагают, что итальянцы, в свою очередь, заимствовали эту ересь от болгарских богомилов. А те – от манихеев Малой Азии и Сирии. От учения катаров до наших дней дошли только обрывки. Что-то сохранилось в немногочисленных религиозных трактатах, что-то в сообщениях хронистов.

Часть информации зафиксировали в протоколах допросов еретиков инквизиторы, профессионально интересовавшиеся тонкостями катарского учения.

Катары, как и манихеи, верили, что вселенная является ареной вечной борьбы сил Света и Тьмы, Добра и Зла. При этом наш земной мир они считали царством победившего Зла. А вот мир небесный, где обитают души людей, признавали пространством, где торжествует Добро.

 Поэтому катары, считавшие себя детьми Света, отказывались от активной земной жизни, не признавали ее радостей, ибо считали их несуществующими.

Они даже проповедовали ограничение рождаемости: зачем плодить новых подданных для царства Зла и Тьмы? Они легко расставались с жизнью, радуясь близкому переходу своих душ во владения Добра и Света. Эта вера сближала их с гностиками первых веков христианства.

Публично катары объявляли себя подлинными последователями Христа. Но настоящие католики были уверены, что среди посвященных еретиков царило презрение к проповеди Иисуса. Такие практически мистические истории читать прям жутковато, и финал катаров был жутким, но об этом ниже.

Хранители тайны

Последним оплотом катаров стал Монсегюр. О том, что происходило на крошечном пятачке на вершине горы за долгие 11 месяцев осады, нам известно благодаря врагам катаров, инквизиторам. После падения замка в марте 1244 года доминиканец отец Феррер тщательно опросил уцелевших. Они и поведали удивительную историю, которая до сих пор поражает воображение ученых и кладоискателей.

Осада застала в замке несколько десятков местных дворян и их домочадцев. Почти все они были катарами. Гарнизон крепости составляли 12 рыцарей, 10 оруженосцев, 55 латников, 10 курьеров, военный инженер и члены их семей.

Но главное: в Монсегюре собрались практически все уцелевшие к тому моменту «совершенные», свыше 200 человек. Имена 59 из них, 34 мужчин и 25 женщин, известны.

Среди этой элиты катарской церкви были и двое из четырех епископов-еретиков, Раймон Агюйе и Бертран Марти.

За несколько дней до Рождества 1243 года Бертран Марти, поняв, что сдача замка неизбежна, тайком отправляет из крепости двоих верных служителей. Они выносят на себе некое сокровище катаров и прячут его в спульге – укрепленном гроте – в графстве Фуа.

2 марта 1244 года, когда положение осажденных стало невыносимым, тот же Бертран Марти начал переговоры с осаждавшими. Но он не торопился сдавать крепость. Он просил у королевской армии две недели отсрочки, до 16 марта. И получил ее.

16 марта уцелевшие осажденные вышли из крепости. У всех по условиям сдачи был выбор: раскаяться на словах и уйти куда глаза глядят – или упорствовать в своих ошибках и подняться на костер. Все «совершенные», около 200 мужчин и женщин, предпочли смерть отречению. Они совершили друг над другом обряд причащения и с улыбками взошли на костры.

Заметим, что при этом массовом фактическом самоубийстве не присутствовал ни один инквизитор: все сделали ратники королевской армии. Примчавшемуся спустя несколько дней доминиканцу отцу Ферреру оставалось только скрипеть зубами.

Ведь он теперь почти потерял возможность узнать о том, что творилось в замке во время осады. А это было очень важно для борьбы с ересью.

И все-таки немногочисленные уцелевшие воины и прислуга рассказали отцу-инквизитору поразительные вещи.

Оказывается, за день до сдачи  четверо «совершенных» – Амьель Экар, Угон, Пейтави и Пьерр Сабатье – покинули обреченный замок. Они спустились ночью по веревке с вершины горы высотой 1200 метров. Их задачей было спасти из грота в графстве Фуа сокровища, спрятанные там еще в декабре прошлого года.

И это им удалось. Двое из беглецов позже добрались до единоверцев в итальянской Кремоне и рассказали об удачном исходе своей миссии. О чем инквизиторы узнали спустя много лет на очередном допросе.

Вот с тех-то пор исследователи и гадают: что за сокровища прятали катары в Монcегюре от крестоносцев и воинов короля, а затем спасали под Рождество 1243 года?

Сокровище без имени

Вообще-то катарская церковь обладала огромными богатствами. По правилам общины, переходя в разряд «совершенных», катары все свое имущество передавали в общий фонд. Так же поступали и многие профаны. Катарская церковь постоянно получала пожертвования от единоверцев и сочувствующих. А это были в основном аристократы, богатые торговцы, зажиточные ремесленники.

Эти средства накапливались в течение почти целого столетия беспрепятственного существования катарской ереси на юге Франции. Часть их была использована на военные нужды во время борьбы с крестоносцами, о чем инквизиция узнала в ходе допросов еретиков.

Однако многие историки сомневаются, что сокровища Монсегюра представляли собой просто звонкую монету.

Вряд ли обреченные на смерть катары, фанатики и мистики, стали бы рисковать жизнью, которой не дорожили, только ради золота и серебра.

Да и какой груз могли унести на себе четверо изможденных трудностями осады «совершенных»? Значит, «сокровище» катаров могло быть иного свойства. Тогда какого?

И тут вступает в действие сила воображения исследователей. Одни утверждают, что катары владели знаменитым Граалем – чашей, из которой пил Христос на Тайной вечере.

И в которую Иосиф Аримафейский собрал после казни кровь Иисуса. Якобы ею владел знаменитый Мани, основатель дуалистического учения манихеев.

А от его учеников ее получили катары, наследники и продолжатели дела Мани.

Легенды Пиренеев рассказывают, что после Монсегюра Грааль был доставлен в замок Монреаль-де-Со. А оттуда перекочевал в один из соборов в Арагон, откуда позже был тайно вывезен в Ватикан.

Однако есть и такие ученые, которые считают: тайна катаров заключалась в знании скрытых фактов из земной жизни Христа. Якобы катары имели информацию о земных жене и детях Спасителя, которые после распятия были переправлены на юг Галлии, нынешней Франции. Доказательства этих сенсационных фактов катары якобы и переправили из Монсегюра накануне своей гибели.

Использованный источник, а также этот форум

Похожее

Источник: http://xn--e1adcaacuhnujm.xn--p1ai/katary-poslednie-paladiny-rima.html

Катары: хранители тайных знаний

Истребленные католической церковью, считавшиеся еретиками, катары, как предполагается, были носителями тайных знаний. Главный центр посвященных находился в замке Монсегюр (Франция). Легенды утверждают, что именно там хранился Священный Грааль.

Катары и их провинция Лангедок были очень богаты, а их учение противоречило основным тезисам католицизма. Неудивительно, что и французский король, и римская церковь мечтали уничтожить непокорных и независимых «еретиков».

Годичная осада

В 1209 г. папа Иннокентий и французский король Филипп II организовали против катаров крестовый поход. В Лангедок ворвалась армада крестоносцев из 50 тыс. человек. Провинцию уничтожали в течение нескольких десятилетий. Война сопровождалась неслыханным геноцидом жителей непокорного региона.

Под давлением крестоносцев катары, в конце концов, отступили в горы. В их руках осталась последняя твердыня — замок Монсегюр. В 1243 г. он был окружен. Как пишут хронисты, крепость защищали всего сто воинов. Остальные оружием не владели. Несмотря на это, армия из 10 тыс.

крестоносцев не могла ее захватить в течение года! Иногда случались дезертирства.

Существовало также сообщничество между жителями окрестных деревень и даже между осаждающими и осажденными, что последним даже удавалось пересекать «границу» и приносить провизию или получить другую помощь от преданных их делу сторонников.

За три месяца до падения цитадели двое катаров покинули замок, унеся с собой большую часть денежных средств Церкви, которые они перенесли в укрепленный грот, находящийся в глубине гор, а также в другой замок-крепость; больше никто и никогда об этом не услышит… Вскоре с помощью мощных катапульт стены замка были повреждены, и в марте 1244 г. его взяли штурмом. В плен к крестоносцам попало 257 раненых, измученных голодом и болезнями последних защитников замка.

Удивительно, но воинов крестоносцы решили отпустить. Помилование обещали и катарам, но они должны были предстать перед судом Инквизиции, чтобы исповедоваться во всех заблуждениях и отречься от своего учения. В противном случае их ожидал костер. Несмотря на угрозы, пленники отказались перейти в католичество. Через некоторое время их предали огню.

Согласно легенде, в ночь перед решающим штурмом, о чем свидетельствуют протоколы допросов, проводившихся под жестокими пытками инквизиторами, четверо посвященных сумели спуститься на веревке со скалистого обрыва, на котором стоял Монсегюр, и под носом у вражеской охраны ускользнуть в горы. С собой они унесли наибольшую святыню катаров — что именно, не сказал под жесточайшими пытками никто из пленных.

Замок-лаборатория

По какой-то важной причине таинственная святыня должна была находиться в замке до последнего момента.

Почему же? Археологические раскопки руин замка Монсегюр, проводившиеся Фернаном Ньелем и другими французскими учеными, показали, что этот замок служил обсерваторией, подобной некоторым древним мегалитическим сооружениям, вроде Стоунхенджа.

Очевидно, посвященные катары были хранителями тайных древних знаний, связанных, в частности, с необходимостью проведения точных астрономических наблюдений. Может быть, им нужно было знать точное время для «зарядки» Грааля?

К сожалению, сегодня нет точных данных, находится ли замок Монсегюр в геоактивной аномальной зоне. Но, похоже на то, что находится.

Об этом свидетельствует фотоснимок руин замка: скалистый обрыв, на котором они возвышаются, сложен вздыбленными, поставленными вертикально пластами горных пород, очевидно, известняков. Они залегают именно в зонах разломов.

Поэтому очень вероятно, что замок был построен не случайно именно в таком месте и не случайно он имеет некоторые конструктивные особенности, которые, по данным археологов, отличают его от других подобных сооружений.

Из исторических хроник известно, что Монсегюр был перестроен его владельцем — сторонником катаров именно по их указаниям и чертежам, причем эта перестройка не способствовала улучшению защитных качеств крепости, скорее, наоборот. Есть предположение, что Монсегюр служил катарам научной лабораторией, в которой, возможно, изучались свойства священной чаши.

В августе 1964 г. спелеологи на одной из стен замка обнаружили какие-то значки, насечки и чертеж. Он оказался планом подземного хода, идущего от подножия стены к ущелью. Затем был открыт и сам ход, в котором нашли скелеты с алебардами.

Новая загадка: кем были эти люди, погибшие в подземелье? Под фундаментом стены исследователи обнаружили несколько интересных предметов с нанесенными на них катарскими символами. На пряжках и пуговицах была изображена пчела. Для катаров она символизировала тайну оплодотворения без физического контакта.

Была также найдена странная свинцовая пластина длиной 40 см, сложенная пятиугольником, который считался отличительным знаком апостолов «совершенных». Катары не признавали латинский крест и обожествляли пятиугольник — символ рассеивания, распыления материи, человеческого тела (вот, видимо, откуда странная архитектура Монсегюра).

Анализируя ее, Фернан Ньель подчеркивал, что именно в самом замке был заложен ключ к обрядам — тайна, которую «совершенные» унесли с собой в могилу.

Странное перемирие

Примечателен и тот факт, что после взятия Монсегюра крестоносцы дали осажденным две недели перемирия. Катарам оно нужно было, чтобы выиграть время. Вероятно, чтобы дождаться дня весеннего равноденствия, их ритуального праздника, совпадающего с христианской Пасхой.

Но ведь катары, подвергающие сомнению факт распятия, не имеют никакого основания придавать значение воскресению!? Тем не менее, известно точно, что 14 марта, накануне истечения срока перемирия, в окруженном замке состоялся праздник. Без сомнения, эта дата была выбрана не случайно, также как и то, что в конце церемонии 6 женщин и человек 12 мужчин – рыцарей и младших офицеров – были приняты в лоно катарской Церкви.

Имеет ли все это какое-либо отношение к таинственному «предмету», который тайно покинет Монсегюр спустя две ночи? И, следовательно, был ли этот «предмет» необходимым во время церемонии? Играл ли он какую-то роль в обращении новых еретиков? Был ли он настолько драгоценен, что для его спасения требовалось сообщничество всех, кто отправлял его из замка, и риск собственной жизнью?

Нацисты в поисках Грааля

Где же тогда находится это сокровище? Его разыскивали в нескольких местах. В укрепленных гротах Орнолака, в Арьеже, где, согласно преданиям, группа катаров была уничтожена вскоре после трагедии Монсегюра.

Но кроме человеческих останков там ничего не нашли.

В поисках священной чаши прочесывали церковь Ренн-ле-Шато, расположенную в полдне езды от Монсегюра, а также одну из пещер, которые буквально пронизывают близлежащие горы.

По преданию, после Монсегюра священный Грааль был доставлен в замок Монреаль-де-Со. Оттуда он перекочевал в один из соборов Арагона. Затем его якобы вывезли в Ватикан. Но никаких документальных подтверждений этому нет.

А может быть, священная реликвия снова вернулась в свое святилище — Монсегюр? Ведь недаром же Гитлер, мечтавший о мировом господстве, так упорно и целенаправленно организовывал поиски Священного Грааля в Пиренеях.

Немецкие агенты исследовали там все заброшенные замки, монастыри и храмы, а также горные пещеры. Но все было безрезультатно…

Подготовила Анна Попенко,
по материалам «НЛО: загадки и тайны человечества», «Тайны и загадки истории»

Источник: http://yagazeta.com/nepoznannoe/tajny/katary-_khraniteli_tajjnykh_znanijj/

Топ-10 удивительных фактов о Катаре

Коррупция, песчаные пустыни, обезглавливание в наказание за колдовство и тесная дружба с лидерами ведущих западных держав — все это о Катаре. Но оказывается, эта страна способна удивить и поразить не только этим. Чем еще замечательно это государство?

Катар — самое богатое государство в мире

В начале этого года журнал «Global Finance» опубликовал список стран с наибольшим уровнем ВВП на душу населения. Катар в этом списке занял первую строчку, причем не в первый раз. Последние годы это государство уверенно держит пальму первенства в подобных рейтингах.

Читайте также:  Падение тунгусского метеорита - тайны и факты

По последним данным, ВВП на душу населения в Катаре составляет 129 726 долларов. Эта цифра также учитывает покупательскую способность населения, которая в свою очередь включает в себя стоимость жизни в стране и уровень инфляции.

Учитывая небольшую по сравнению с другими странами этого рейтинга площадь Катара, подсчет ВВП на душу населения выглядит несколько искаженным. По такому же принципу в десятку самых богатых стран попали Люксембург и Сан-Марино.

Однако отрицать бесспорного процветания экономики Катара не приходится.

На сегодняшний день Катар является мировым лидером по производству сжиженного газа, а также крупным экспортером неочищенной нефти.

Богатство Катара, безусловно, построено на успешной эксплуатации природных ресурсов государства.

Однако при расчете ВВП на душу населения не учитывались сезонные рабочие, у которых нет гражданства и вида на жительство, а количество мигрантов в Катаре достаточно большое.

90% населения Катара составляют мигранты

В 2016 году компания Amnesty International опубликовала отчет, из которого мир узнал о шокирующих условиях, в которых проживают сезонные рабочие в Катаре.

Оказалось, что жизнь рабочего-мигранта в Катаре сахаром не назовешь: ненормированный рабочий день, отсутствие выходных, конфискация документов, физическое насилие со стороны работодателей и неподъемные «рекрутинговые взносы». В отчете прежде всего говорилось о рабочих, задействованных на строительстве нового стадиона к чемпионату миру по футболу 2022 года.

Конечно, привлечение рабочих со стороны в данном случае вполне понятно, но если страна собирается принимать у себя мероприятие, которое увидит весь мир, все-таки нужно постараться не превращать рабочих в рабов.

К сожалению, особых изменений в жизни рабочих-мигрантов после выход в свет отчета Amnesty International не последовало. Из данных, предоставленных независимыми агентствами в начале 2017 видно, что небольшие подвижки в сторону улучшения все-такие есть, но условия пребывания мигрантов в Катаре по-прежнему далеки от идеальных.

Незавидная участь женщин в Катаре

В 2017 были проведены исследования, в результате которых Катар попал на 117 место из 122 стран с наиболее ярко выраженной половой дискриминацией.

Анализ данных проводился на основе изучения экономических показателей, количества работающих женщин, женщин-политиков и качестве образования, которое доступно слабому полу Катара.

В Катаре женщины находятся очень далеко от политики, уровень образованности женщин значительно ниже чем у мужчин. У женщин есть возможности учиться в университетах, но женские кампусы отделены от мужских.

Браки по договоренности практикуются в Катаре до сих пор, женщины мусульманки выходят на улицу в традиционной закрытой одежде и не имеют права показывать окружающим свое лицо.

Туристкам лучше отложить свои откровенные наряды для поездки в более демократичные страны, в Катаре женщина должна полностью закрывать руки и ноги. В общем, быть женщиной в Катаре довольно трудно.

Конечно, Катар не остается в стороне от реформ, но они настолько слабы и незначительны, что стране понадобится не один десяток лет, чтобы сравнять с развитыми странами в вопросе равенства полов.

Жокеи-роботы невероятно популярны в Катаре

В Катаре проводится множество спортивных турниров, особенно популярен в стране футбол, ну и, конечно, же все с нетерпением ожидают чемпионата мира по футболу, который пройдет в Катаре в 2022 году.

Но настоящим национальным видом спорта считаются гонки на верблюдах.

Как бы дико это не звучало, вплоть до 2000-ых многие владельцы верблюдов покупали или похищали мальчиков и использовали их как подневольных жокеев.

Ребенок, маленький и легкий — идеальный наездник для верблюда. Но для детей желание владельца верблюда выиграть любой ценой выходило боком. Мало того, что ребенка отрывали от семьи так его еще и морили голодом, чтобы маленький жокей не набирал вес.

Использование детей в таком бизнесе вызвало громкий общественный резонанс, в итоге маленькие дети были заменены на жокеев-роботов. И это замечательно, до тех по, пока кто-нибудь не организует движение за права роботов и улучшение условий их труда.

В современном мире возможно все…

Жесткая цезура

В Катаре господствует жесточайшая цезура, в том числе и в Интернете. Правительство блокирует интернет сайты, содержание которых считается недопустимым.

Сайты с порнографией всегда оставались главной мишенью цензоров, и это понятно, но под запрет попадают также и сайты знакомств и веб ресурсы гомосексуального содержания. Определенной свободой пользовались новостные сайты, хотя главные медиа страны всегда избегали посещения щекотливых тем.

Но с тех пор, как Катар выиграл право принимать футбольный чемпионат мира по футболу в 2022, цензура стала более жесткой и всеобъемлющей.

Долгие годы журналисты подвергались гонениям за любые материалы, выставляющие в невыгодном свете правящую элиту Катара или ислам. В декабре 2016, Doha News — англоязычный новостной портал был заблокирован правительством, что послужило признаком того, что цензура в стране стала даже более жесткой, чем прежде.

Преследованиям подверглись даже журналисты BBC, которые снимали сюжет о мигрантах рабочих после выхода в свет отчета Amnesty International о положении мигрантов в Катаре.

Со стороны выглядит так, будто власти Катара делают все, что в их силах, чтобы в мировое медиа пространство не просочилось ни капли негативной информации о положении рабочих, занятых на строительстве стадиона к Чемпионату мира.

Источник: http://www.chuchotezvous.ru/investigations/1828.html

Тайны и мифы замка Монсегюр

?specnazspn (specnazspn) wrote,
2017-07-29 18:15:00specnazspn
specnazspn
2017-07-29 18:15:00Оригинал взят у p_i_f в Тайна зАмка Монсегюр«Проклятое место на святой горе», — так говорят народные предания о пятиугольном замке Монсегюр.

Юго-запад Франции, где он расположен, — вообще страна чудес, изобилующая величественными руинами, легендами и сказаниями о «рыцаре чести» Парсифале, кубке Святого Грааля и, конечно же, волшебном Монсегюре.

По своей мистичности и загадочности эти места сравнимы разве что с немецким Брокеном. Каким же трагическим событиям обязан Монсегюр своей славой?

«Тогда я вам открою, — молвил отшельник.

— Тот, кому назначено сидеть на этом месте, еще не зачат и не рожден, но не пройдет еще и года, как будет зачат тот, который займет Погибельное Сидение, и он же добудет Святой Грааль».

В 1944 году в ходе упорных и кровопролитных боев союзники занимали отбитые у немцев позиции.

Особенно много французских и английских солдат полегло на стратегически важной высоте Монте-Кассино, пытаясь завладеть замком Мосегюр, где засели остатки 10-й немецкой армии.

Осада замка продолжалась 4 месяца. Наконец после массированных бомбардировок и высадки десанта союзники пошли на решающий штурм.

Замок был разрушен практически до основания. Однако немцы продолжали оказывать сопротивление, хотя участь их уже была решена. Когда солдаты союзников вплотную приблизились к стенам Монсегюра, произошло что-то необъяснимое. На одной из башен взвился большой флаг с древним языческим символом — кельтским крестом.

К этому древнегерманскому ритуалу обычно прибегали лишь тогда, когда нужна была помощь высших сил. Но все было тщетно, и захватчикам уже ничто не могло помочь.

Этот случай был далеко не единственным в долгой и полной мистических загадок истории замка.

А началась она еще в VI веке, когда на горе Кассино, считавшейся священным  местом еще с дохристианских времен, святым Бенедиктом в 1529 году был основан монастырь.

Кассино была не очень высокой и скорее походила на сопку, но склоны ее отличались крутизной — именно на таких горах в старину и закладывались неприступные замки. Недаром на классическом французском диалекте Монсегюр звучит как Мон-сюр — Надежная гора.

850 лет тому назад в замке Монсегюр разыгрался один из самых драматических эпизодов европейской истории. Инквизиция Святейшего престола и армия французского короля Людовика IX почти год вели осаду замка.

Но им так и не удалось справиться с двумястами еретиками-катарами, засевшими в нем.

Защитники замка могли покаяться и уйти с миром, но вместо этого предпочли добровольно взойти на костер, тем самым они сохранили в чистоте свою загадочную веру.

И до наших дней нет однозначного ответа на вопрос: откуда в Южную Францию проникла катарская ересь? Первые ее следы появились в этих краях в XI веке. В те времена южная часть страны, входившая в Лангедокское графство, простиравшееся от Аквитании до Прованса и от Пиренеев до Креси, была практически независимой.

Правил этой обширной территорией Раймонд VI, граф Тулузский. Номинально он считался вассалом французского и арагонского королей, а также императора Священной Римской империи, но по знатности, богатству и силе не уступал ни одному из своих сюзеренов.

В то время как на севере Франции господствовало католичество, во владениях графов Тулузских все шире распространялась опасная катарская ересь.

По мнению некоторых историков, она проникла туда из Италии, которая, в свою очередь, позаимствовала это религиозное учение от болгарских богомилов, а те — от манихеев Малой Азии и Сирии.

Число тех, кого потом называли катарами (по-гречески — «чистыми»), множилось как грибы после дождя.

«Нет одного бога, есть два, которые оспаривают господство над миром. Это бог добра и бог зла. Бессмертный дух человечества устремлен к богу добра, но бренная его оболочка тянется к темному богу» — так учили катары.

При этом наш земной мир они считали царством Зла, а мир небесный, где обитают души людей, — пространством, в котором торжествует Добро.

Поэтому катары легко расставались с жизнью, радуясь переходу своих душ во владения Добра и Света.

По пыльным дорогам Франции колесили странные люди в остроконечных колпаках халдейских звездочетов, в подпоясанных веревкой одеждах — катары повсюду проповедовали свое учение.

Брали на себя столь почетную миссию так называемые «совершенные» — подвижники веры, давшие обет аскетизма. Они полностью порывали с прежней жизнью, отказывались от имущества, придерживались пищевых и ритуальных запретов.

Зато им были открыты все тайны учения.

К другой группе катаров относились так называемые «профаны», то есть рядовые последователи. Они жили обычной жизнью, веселой и шумной, грешили, как все люди, но при этом благоговейно соблюдали те немногие заповеди, которым их научили «совершенные».

Новую веру особенно охотно принимали рыцари и знать. Большинство знатных семейств в Тулузе, Лангедоке, Гаскони, Русильоне стали ее приверженцами. Они не признавали католической церкви, считая ее порождением дьявола. Такое противостояние могло закончиться только кровопролитием…

Первое столкновение католиков с еретиками произошло 14 января 1208 года на берегу Роны, когда во время переправы один из оруженосцев Раймунда VI ударом копья смертельно ранил папского нунция.

Умирая, священник прошептал своему убийце: «Пусть Господь простит тебя, как прощаю я». Но католическая церковь не простила ничего.

К тому же на богатое Тулузское графство давно имели виды французские монархи: и Филипп II, и Людовик VIII мечтали присоединить богатейшие земли к своим владениям.

Граф Тулузский был объявлен еретиком и последователем сатаны. Католические епископы бросили клич: «Катары — гнусные еретики! Надо огнем выжечь их, да так, чтобы семени не осталось…» Для этого была создана святая инквизиция, которую папа подчинил ордену доминиканцев — этим «псам господним» (Dominicanus — domini canus — господни псы).

Так был объявлен крестовый поход, который впервые был направлен не столько против иноверцев, сколько против христианских земель. Интересно, что на вопрос солдата о том, как отличить катаров от добрых католиков, папский легат Арнольд да Сато ответил: «Убивайте всех: Бог узнает своих!»

Крестоносцы опустошили цветущий южный край. В одном только городе Безье, согнав жителей к церкви Святого Назария, они перебили 20 тысяч человек. Катаров вырезали целыми городами. Земли Раймунда VI Тулузского были у него отняты.

В 1243 году единственным оплотом катаров оставался только старинный Монсегюр — их святилище, превращенное в военную цитадель. Здесь собрались практически все уцелевшие «совершенные». Они не имели права носить оружие, так как в соответствии с их учением оно считалось прямым символом зла.

Тем не менее, этот маленький (в двести человек) невооруженный гарнизон почти 11 месяцев отбивал атаки 10-тысячного войска крестоносцев! О том, что происходило на крошечном пятачке на вершине горы, стало известно благодаря сохранившимся записям допросов уцелевших защитников замка. Они таят в себе удивительную историю мужества и стойкости катаров, которая до сих пор поражает воображение историков. Да и мистики в ней хватает.

Епископ Бертран Марти, организовывавший защиту замка, хорошо понимал, что его сдача неизбежна. Поэтому еще до Рождества 1243 года он отправил из крепости двух верных служителей, которые вынесли на себе некое сокровище катаров. Говорят, что оно до сих пор спрятано в одном из многочисленных гротов в графстве Фуа.

2 марта 1244 года, когда положение осажденных стало невыносимым, епископ начал вести переговоры с крестоносцами. Крепость сдавать он не собирался, но ему очень нужна была отсрочка. И он ее получил. За две недели передышки осажденным удается втащить на крохотную скальную площадку тяжелую катапульту. А за день до сдачи замка происходит почти невероятное событие.

Ночью четверо «совершенных» спускаются на веревке с горы высотой 1200 метров и уносят с собой некий сверток. Крестоносцы спешно снарядили погоню, но беглецы словно растворились в воздухе. Вскоре двое из них объявились в Кремоне.

Они с гордостью рассказали об удачном исходе своей миссии, но что им удалось спасти, неизвестно до сих пор.
Только вряд ли обреченные на смерть катары — фанатики и мистики —стали бы рисковать жизнью ради золота и серебра.

Да и какой груз могли унести на себе четверо отчаянных «совершенных»? Значит «сокровище» катаров было иного свойства.

Монсегюр всегда являлся для «совершенных» святым местом. Это они возвели на вершине горы пятиугольный замок, попросив у прежнего хозяина, своего единоверца Рамона де Пиреллы, разрешения перестроить крепость по своим чертежам. Здесь в глубокой тайне катары совершали свои обряды, хранили священные реликвии.

Стены и амбразуры Монсегюра были строго ориентированы по странам света подобно Стоунхенджу, поэтому «совершенные» могли вычислять дни солнцестояния. Архитектура замка производит странное впечатление.

Внутри крепости возникает чувство, что вы находитесь на корабле: низкая квадратная башня на одном конце, длинные стены, выгораживающие узкое пространство посередине, и тупой нос, напоминающий форштевень каравеллы.

В августе 1964 года спелеологи на одной из стен обнаружили какие-то значки, насечки и чертеж. Он оказался планом подземного хода, идущего от подножия стены к ущелью.

Затем был открыт и сам ход, в котором нашли скелеты с алебардами.

Новая загадка: кем были эти люди, погибшие в подземелье? Под фундаментом стены исследователи обнаружили несколько интересных предметов с нанесенными на них катарскими символами.

На пряжках и пуговицах была изображена пчела. Для «совершенных» она символизировала тайну оплодотворения без физического контакта.

Была также найдена странная свинцовая пластина длиной 40 сантиметров, сложенная пятиугольником, который считался отличительным знаком апостолов «совершенных».

Катары не признавали латинский крест и обожествляли пятиугольник — символ рассеивания, распыления материи, человеческого тела (вот, видимо, откуда странная архитектура Монсегюра).

Анализируя ее, видный специалист по катарам Фернан Ньель подчеркивал, что именно в самом замке «был заложен ключ к обрядам — тайна, которую «совершенные» унесли с собой в могилу».

До сих пор есть немало энтузиастов, которые ищут в окрестностях и на самой горе Кассино зарытые клады, золото и драгоценности катаров. Но больше всего исследователей интересует та святыня, которую спасли от поругания четверо смельчаков. Некоторые предполагают, что «совершенные» владели знаменитым Граалем. Ведь недаром и сейчас в Пиренеях можно услышать такую легенду:

Для одних Грааль — это сосуд, в который Иосиф Аримафейский собрал кровь Христа, для других — блюдо Тайной вечери, для третьих — нечто вроде рога изобилия. А в легенде о Монсегюре он предстает в виде золотого изображения Ноева ковчега.

По преданию, Грааль обладал магическими свойствами: мог излечивать людей от тяжелых недугов, открывать перед ними тайные знания. Священный Грааль могли видеть лишь чистые душой и сердцем, а на нечестивцев он обрушивал великие беды.

Ставшие его обладателями обретали святость — кто на небе, кто на земле.

Читайте также:  Коррекционное белье: враг для женского здоровья? - тайны и факты

Некоторые ученые считают, что тайна катаров заключалась в знании скрытых фактов из земной жизни Иисуса Христа. Они якобы владели информацией о его земных жене и детях, которые после распятия Спасителя были тайно переправлены на юг Галлии. Согласно легенде, в Священный Грааль была собрана кровь Иисуса.

В этом принимала участие евангельская Магдалина — таинственная личность, которая, вероятно, и была его женой. Известно, что она добралась до Европы, из чего следует, что потомки Спасителя и основали династию Меровингов, т. е. род Святого Грааля.

По преданию, после Монсегюра священный Грааль был доставлен в замок Монреаль-де-Со. Оттуда он перекочевал в один из соборов Арагона. Затем его якобы вывезли в Ватикан. Но никаких документальных подтверждений этому нет. А может быть, священная реликвия снова вернулась в свое святилище — Монсегюр?

Ведь недаром же Гитлер, мечтавший о мировом господстве, так упорно и целенаправленно организовывал поиски Священного Грааля в Пиренеях. Немецкие агенты исследовали там все заброшенные замки, монастыри и храмы, а также горные пещеры. Но все было безрезультатно…

Гитлер надеялся с помощью этой священной реликвии переломить ход войны.

Но даже если бы фюреру и удалось завладеть ею, то вряд ли бы это спасло его от поражения, также как и тех немецких солдат, которые пытались защитить себя в стенах Монсегюра с помощью древнего кельтского креста. Ведь, согласно легенде, неправедных хранителей чаши Грааля и тех, кто сеет на земле Зло и смерть, настигает Божий гнев.

Источник: https://specnazspn.livejournal.com/2559674.html

Доктрина катаров

Непосредственные истоки движения выявляются легко, но его отдаленное происхождение намного темнее. Нельзя не удивиться поразительному сходству катарского ритуала с церемониями ранней церкви, и историк Жан Гиро, при всей его приверженности к католицизму, отчетливо отметил это в своей Истории инквизиции.

Потому вполне возможно, что претензия катаров: мол, они истинные христиане, потому что сохранили чистоту и простоту ранней церкви, — не была совсем надуманной.

Гиро справедливо отмечает, что отколовшиеся секты зачастую более консервативны, чем эволюционирующая ортодоксальная церковь.

Но каким образом эти обычаи передавались из поколения в поколение, равно как и доктрина, которая безусловно имеет отдельные черты сходства с гностицизмом?
При современном состоянии наших познаний на эти вопросы почти невозможно найти ответы.

Возможно (но это чистое предположение, не подкрепленное никакими достоверными фактами), чтогностики и пришедшие им на смену манихеи укрылись от преследований в уединенных местах Пиренеев и с наступлением благоприятных обстоятельств вышли оттуда.

Зато несомненно теснейшее родство западного катаризма с богомилами, появившимися в Х в. в Болгарии поначалу как чисто народное движение, порожденное тогдашней нищетой страны. Позднее богомилы перебрались в Константинополь и там в соприкосновении с более культурной средой разработали теологию — видимо, это в сущности и была теология катаров.

Но в какой мере сами богомилы связаны с малоазийскими павликианами и в какой степени последние были связаны с манихеями, а через них с гностиками первых веков нашей эры, уверенно установить намного труднее.

Как бы то ни было, не подлежит сомнению, что идеи Маркиона и Валентина, с которыми спорил в полемике с Фаустом Милевским некогда разделявший их св. Августин, полностью так и не исчезли.

Доказательством этого служит то, что церковь постоянно боролась против манихейского понимания проблемы зла, нежелания признать за Богом, одновременно всемогущим и милосердным, творение мира, в котором зло занимает слишком много места.
Однако в действительности речь идет о других, более сокровенных и глубоких вещах. Человек ощущает себя в этом мире изгнанником. Он чувствует, что по своей природе принадлежит к другому миру, более прекрасному и гармоничному.

От Платона и до гимнов Мани мы слышим эту ностальгию по лучшему, истинному миру.

Духовная часть нашего существа кажется пленницей материи — видимой, ощутимой гигантской машины, всегда способной раздавить нас, даже не осознавая причиняемого нам зла.

Мы из иного мира, и все явления искусства и духовности пронизаны подобным ощущением. Проблема состоит в обретении ключа от утраченного Царства, и смысл множества фольклорных сказок заключен именно в этом.

Официальная же церковь, тоже складно вещающая о мире ином, погрязла в привязанности к земной власти и могуществу, похоже, более всего озабочена защитой своего господствующего положения, мощи и богатства и наглядно показывает, что сама-то не воспринимает всерьез обещаний, раздаваемых верующим.

Отличия катаров и католиков

Совсем иное дело — катары; первые из них — это миссионеры, пришедшие с Востока во время второго крестового похода, то есть между 1140 и 1150 гг.

Именно тогда святой Бернар, тот самый, что впоследствии провозгласит в Везле крестовый поход, объезжает Юг Франции и особенно графство Тулузское, где, если верить ему, катаров уже так много, что церкви опустели, а в Верфее, замке близ Тулузы, даже не находится никого, кто пожелал бы послушать его проповедь.

Связи с Востоком были тогда чрезвычайно интенсивными, и совершенно ясно, что болгарские, греческие или боснийские миссионеры вполне могли нести «благую весть» от берегов Гаронны до берегов Рейна.

Это мужчины и женщины, ведущие строго аскетическую жизнь.

Они передвигаются парами, пешком, в черном одеянии, неся на одеждах в кожаном футляре Евангелие от святого Иоанна, которое ставят выше трех других Евангелий.

Живут они на подаяние верующих и, когда не занимаются миссионерством, пребывают в мужских или женских домах, походящих на монастыри. Они совсем не едят мяса, прежде всего потому, что эта пища может пробудить в них плотские страсти, а также потому, что верят в перевоплощение и всякое убийство, даже животного, им категорически запрещено.

Они живут в полном целомудрии и осуждают плотский грех в любых обстоятельствах, особенно в законном браке, так как в результате в темницы человеческих тел могут попасть новые души.
Они отрицают всякое насилие и запрещают клятву, саму основу средневекового общества, ибо не должно «поминать имя Господа всуе (Ис. 20:7).

Понятно, что эти суровые и одновременно мягкие мужчины и женщины, жизнь которых представляет столь разительный контраст с жизнью большей части католических клириков, пользовались большим уважением, тем более что они излагали учение о спасении, а большинство людей были пресыщены проповедями, ставшими лишь назойливым повторением избитых и бесполезных формул, и ждали иного.
Мне кажется, что середина XII века, особенно на Юге Франции, была эпохой великого духовного ожидания. Официальная церковь вызывала возмущение, а утонченная теория куртуазной любви, годившаяся лишь для немногих привилегированных, тоже не могла заполнить пустоту этого ожидания.

Учение катаров очень простое и вполне доступно для самых неразвитых умов. Повсюду мы видим несправедливость и зло. Как же поверить, что возмущающий нас мир является творением совершенного Бога? Катары не учат, вопреки частому утверждению, что существует два равных и равно вечных Начала и что вся история мира сводится к бесконечной борьбе между ними.

Но творец этого видимого и явно несовершенного мира. Демиург, или Сатана, — действительно дух Зла. Все материальное исходит от него; что же касается наших душ, то они, напротив, — творения Бога доброго, заключенные, как в тюрьму, в свои телесные оболочки. Катары раскрывают тайну их освобождения, поведанную им самим Христом.

Но Христос представляется катарам совсем иным, нежели католикам, и это ключевой пункт расхождения между ними.
Прежде всего Христос вовсе не искупал своей жертвой человеческих грехов. Он только изложил учение о спасении, содержащееся в Евангелиях, прежде всего в четвертом, хотя и синоптические Евангелия не отвергались катарами, придававшими также большое значение посланиям святого Павла.

К тому же Христос для катаров не является ни Сыном Божьим, вторым лицом Троицы, ни настоящим человеком. Это ангел, небесный посланец, пришедший указать людям путь к спасению; Его Страсти — не настоящие, а мнимые и олицетворяют, по мнению некоторых катаров, кару, которую претерпел вне мира сего Творец Зла, создавший материальную Вселенную.

Катары осуждают и культ креста как орудия позорной пытки. Что же касается Девы Марии, то она для них тоже ангел, а не обычная женщина. Наконец, катары категорически отрицают Воплощение и Воскрешение во плоти, составляющие основу основ христианского вероисповедания.

Христианство или …?

Не раз возникал вопрос: можно ли при всем этом считать катаризм христианской ересью. Не был ли он скорее другой религией?

Подобный вопрос звучит несколько формально.

Катаризм — христианское явление в той мере, в которой катары провозглашают себя христианами и даже единственными истинными христианами, в той мере, в какой их ритуалы воспроизводят ритуалы ранней церкви, а их доктрина основана только на определенным образом интерпретированном Евангелии. К примеру, их главной молитвой считается молитва, которой Христос сам научил своих учеников, Отче наш.

В практике катаров она имеет гораздо большее значение, чем в католической литургии. Но если понимать под христианством главным образом веру в божественность Христа, тогда нельзя говорить о катарах как о христианах.

С другой стороны, катары отвергают значительную часть Ветхого Завета. Ветхозаветный Бог — это не кто иной, как Демиург, злое начало, который, дабы скорее ввести людей в заблуждение и отвратить от того, что бы могло их спасти, заставил поклоняться себе.

Напротив, катары испытывают великое уважение к пророкам, которые в определенных местах явно говорят не о мстительном и ревнивом Боге Израиля, а о Боге благом, всецело духовном, которого и должен был полностью раскрыть людям в молитве Отче наш Христос. Поэтому может показаться странным, что катаров без разбора осуждали вместе с евреями и что они пользовались таким успехом в краю, больше любого другого подверженном еврейским влияниям.

Но дело в том, что по некоторым вопросам, особенно в отрицании божественности Христа, катары были согласны с евреями, и даже вполне возможно, что они признавали кое-какие кабалистические воззрения.

Но это вызывает другой вопрос: до какой степени катарская доктрина была доктриной посвященных, предназначенной для элиты?
Заметим прежде всего, что она похожа на учение гностиков. Спасение приходит через некое знание, но это знание — не тайное. Чтобы его постичь, довольно чтения Евангелия или хотя бы уяснения глубокого смысла молитвы Отче наш.

Но это дано не всем, тем более что католическая церковь сумела исказить самые ясные и очевидные понятия. Именно поэтому пастыри катаров собственным примером и проповедью должны оздоровлять души.

Таким образом, в доктрине катаров нет ничего такого тайного — разве что в книгах, ныне утраченных излагалось учение для посвященных.

Но и это кажется маловероятным, потому что уже обнаружен ряд катарских текстов, в частности Трактат о двух Началах Жана де Люжио, которые не добавили ничего существенного к тому, что мы и так знаем из сочинений или допросов инквизиторов.

Конечно, источники последнего типа пронизаны сильной антипатией к катарам и не слишком благожелательно относятся к их точке зрения. Но эти источники честны и описывают факты достаточно точно.

«Утешение» и «Согласие» катаров

Итак, катарские пастыри. Старцы, как они себя называли, учат своих приверженцев тому, что «мы не от мира сего», как напишет много столетий спустя Рембо.
Мы пленники этого видимого мира, сотворенного злым Духом.

И если мы не знаем учения и способа спасения, наши души будут обречены на бесконечное блуждание из одного тела в другое, воплощаясь заново после каждой смерти.

Чтобы выйти из этого состояния, нам следует обрести крещение Духом, consolamentum (Утешение).

Катары отрицают христианское крещение водой, ибо их крещение — это крещение светом. Поэтому некоторые из них испытывают глубокое отвращение к святому Иоанну Крестителю, крестившему только водой, в то время как другие, напротив, считают его, подобно католикам, Предтечей.

На тех, кто получил Утешение, тут же налагаются тяжкие обязанности. Отныне они должны воздерживаться от любых сексуальных связей и всякой животной пищи. Им позволена одна рыба, поскольку у нее холодная кровь и отсутствует духовный жар.

Потому большая часть верующих откладывает принятие consolamentum до своего последнего часа, и в позднем катаризме конца XIII — начала XIV вв. имели место случаи, когда верующие, получившие Утешение в предсмертном состоянии и потом выздоровевшие, сознательно умерщвляли себя путем endura.

Катары — сторонники ненасилия, значит, им запрещено всякое насилие, даже над самим собой.

Их самоубийство заключается либо в воздержании от всякой пищи, вплоть до наступления смерти, либо в принятии очень горячей ванны, после которой они растягивались на холодных плитах, получая смертельное воспаление легких. Катаров часто упрекали в том, что они терпели и даже поощряли подобную практику.

Конечно, смерть, если она должна означать одновременно высвобождение из материальной темницы, где мы заточены, не страшна, и самоубийство, разумеется, не могло рассматриваться катарами как преступление против самого себя.

Тем не менее если поздний катаризм в некотором роде дозволял подобную практику, в эпоху успешного распространения учения по всему Югу она не была в ходу.

В частности, ошибочно полагать, будто consolamentum не могли принимать неоднократно, как соборование, и есть точные доказательства того, что в некоторых случаях так и было.

При этом понятно, что простые верующие, не слишком склонные обременять себя тяжкой аскезой, откладывали до последнего момента принятие таинства.
Многие заключали своего рода соглашение с пастырями (convinanza или convenientia — Согласие), по которому они обязывались получить consolamentum при смерти.

Утверждают даже, что графа Тулузского Раймона VI по его распоряжению всегда сопровождало несколько пастырей, готовых дать ему Утешение в случае опасности. Таким образом, consolamentum давался мужчинам и женщинам во цвете лет, и это не просто крещение: оно равноценно католическому таинству посвящения в монашеский орден.

Тот, кто желает его получить, должен сначала пройти долгую подготовку и выдержать ряд испытаний, доказывающих твердость его веры и подтверждающих, что ничто в мире не заставит его отречься.

Многое о них нам неизвестно, кроме того, что послушник вел очень строгий образ жизни, полный суровых лишений. Но была еще и доктрина духовная и интеллектуальная. И именно здесь нам очень недостает точных сведении.

Если бы мы знали, в чем наставляли будущих Добрых Мужей и Добрых Жен, мы бы, вероятно, лучше понимали, насколько тесными и реальными были связи катаризма с манихейством.

В настоящее время мы достаточно хорошо знаем манихейство, но нам неизвестно, использовались ли манихейские гимны катарами.

Однако во всех случаях бесспорно то, что именно по примеру манихеев катары создали очень сильную церковную организацию.

Источник — Жак Мадоль. Альбигойская драма и судьбы Франции 
Выложил — Мэлфис К.

Источник: http://ageiron.ru/epoha-ryitsarey/doktrina-katarov

Тайна замка Монсегюр

     

Монсегюр расположен на вершине неприступной горы, которые на юге Франции называют погами. В XIII веке замок стал последним оплотом приверженцев катаризма

Уже осень, в Пиренеях прохладно, но пот заливает глаза. Ноги гудят, и карабкаться по этой невысокой, но крутой горе становится все труднее.

Позади пыхтит известный московский журналист и писатель Сергей Лобанов, мой верный напарник в охоте за тайнами средневековой Франции. Останавливаюсь, чтобы передохнуть.

Оборачиваюсь и вижу, что камера, на которую Сергей снимает каждый наш шаг, надежно упрятана в чехол. «Невозможно записывать все, что мы сейчас с тобой говорим», – поясняет он. Эта гора вконец доконала нас.

Мы рассматриваем крутой склон и пытаемся понять, где же здесь в 1244 году королевские инженеры сумели установить мощную камнеметную машину. Метрах в пятидесяти справа есть крошечная площадка. Но на ней с трудом можно разбить палатку.

А средневековый камнемет, согласно хроникам, своими снарядами почти полностью разрушил каменный замок на вершине. А ведь до вершины еще метров двести. «Все-таки, скорее всего, они установили машину где-то внизу, у подножия. Здоровая должна была быть штука.

Читайте также:  Философия диогена - тайны и факты

Но замок взяли не столько с помощью камнемета, сколько измором», – приходит к выводу поднаторевший в средневековой осадной технике Сергей. Мне остается только согласиться с ним.

Такие горы, как Монсегюр, здесь, на юге Франции, на местном диалекте называют погами. Они невысоки, скорее похожи на большие сопки. Но склоны их круты. Не случайно именно на таких горах местные сеньоры закладывали свои неприступные замки. Отсюда, наверное, и имя нашей горы. По-французски, на классическом диалекте, оно должно звучать как Мон-сюр – Надежная гора.

850 лет назад здесь, на этой горе, разыгрался один из самых драматических эпизодов европейской истории. После почти года осады около двухсот еретиков-катаров отказались покориться армии французского короля и инквизиции Святейшего престола. Имея возможность покаяться и уйти с миром, две сотни мужчин, женщин и детей добровольно взошли на костер, чтобы сохранить в чистоте свою странную веру.

А история замка Монсегюр и хранившегося в нем, по преданию, сокровища с тех пор будоражит воображение исследователей и авантюристов всех мастей.

Дети Света

Несмотря на напряженную работу многих поколений историков, до сих пор так и не ясно, откуда проникла в Южную Францию катарская ересь. Первые ее следы появились в этих краях в XI веке.

Тогда южная часть страны была практически независимой. Она состояла из двух больших владений – графства Тулуза и маркизата Прованс. Обоими правил Раймунд VI Тулузский, граф Сен-Жиль.

И хотя номинально он считался вассалом французского и арагонского королей, а также императора Священной Римской империи, по силе, богатству и знатности граф Тулузский не уступал никому из своих сюзеренов и мало кому из королей Европы.

Владения графа были цветущим краем. Они были полны богатыми городами, процветавшими благодаря ремеслу и торговле. Здесь считали французов-северян чужаками.

Здесь даже говорили на своем особом языке, который был ближе к каталонскому наречию Испании, чем к классической французской речи.

Зажиточные буржуа городов, привыкшие к самоуправлению и господству римского права, с жадным интересом впитывали информацию, прибывавшую после крестовых походов с мусульманского Востока.

Большинство историков считают, что катаризм пришел в Южную Францию из Италии. Там, в Ломбардии, его последователей называли патаренами. Некоторые специалисты полагают, что итальянцы, в свою очередь, заимствовали эту ересь от болгарских богомилов. А те – от манихеев Малой Азии и Сирии.

От учения катаров до наших дней дошли только обрывки. Что-то сохранилось в немногочисленных религиозных трактатах, что-то в сообщениях хронистов. Часть информации зафиксировали в протоколах допросов еретиков инквизиторы, профессионально интересовавшиеся тонкостями катарского учения.

Катары, как и манихеи, верили, что вселенная является ареной вечной борьбы сил Света и Тьмы, Добра и Зла. При этом наш земной мир они считали царством победившего Зла. А вот мир небесный, где обитают души людей, признавали пространством, где торжествует Добро.

Поэтому катары, считавшие себя детьми Света, отказывались от активной земной жизни, не признавали ее радостей, ибо считали их несуществующими.

Они даже проповедовали ограничение рождаемости: зачем плодить новых подданных для царства Зла и Тьмы? Они легко расставались с жизнью, радуясь близкому переходу своих душ во владения Добра и Света.

Эта вера сближала их с гностиками первых веков христианства.

Публично катары объявляли себя подлинными последователями Христа. Но настоящие католики были уверены, что среди посвященных еретиков царило презрение к проповеди Иисуса.

Катары делились на две группы. На профанов, которые просто приобщались к новой вере и старались согласовать с ней свою повседневную жизнь. И на так называемых «совершенных».

Последним были открыты все тайны учения. «Совершенные» полностью порывали с прежней жизнью, отказывались от имущества, придерживались пищевых и ритуальных запретов. Их функцией были проповедь и личный пример в вере.

Они носили черную одежду и имели право причащать умиравших. Без чего душе катара было невозможно достичь царствия небесного.

«Совершенные» даже сформировали собственную параллельную церковь и создали на юге Франции четыре епископства.

Католическую церковь катары не признавали, считали ее порождением дьявола. Их последователи устраивали гонения на католических священников и монахов, разоряли и сжигали храмы. Успех катаров был связан с тем, что первыми адептами нового учения во Франции стали отнюдь не низы общества.

Резня во имя веры

Катаризм быстрее всего распространялся среди рыцарей и знати. Особенно были ему привержены женщины из высших слоев общества. Это обеспечивало материальную поддержку учению.

Дошло до того, что большинство знатных семей в Тулузе, Лангедоке, Русильоне, Гаскони стали приверженцами катаризма.

А некоторые аристократические роды, такие как могущественные графы Транкавель, де Фуа, Комменж, почти целиком стали последователями этого учения. Много было катаров и среди ближайших родичей самого графа Тулузского.

Изгнание альбигойцев (катаров) из замка Каркассон в 1209 году. Изображение датируется примерно 1415 годом

Папский престол долго пытался бороться с катарами путем проповедей, диспутов, увещеваний. Но ничего не помогало. Число последователей нового учения росло как на дрожжах. Катары проявляли к своим оппонентам такую же нетерпимость, как и католики к еретикам. Наконец, ожесточение споров привело к кровопролитию.

Трагедия разыгралась 14 января 1208 года на берегу реки Роны. Папский нунций Пьер де Кастельно возвращался в Рим после тяжелой беседы с Раймундом VI Тулузским.

Граф не сумел убедить посланца Папы снять отлучение, наложенное на него несколькими месяцами ранее за поддержку катаров. Во время переправы Пьера де Кастельно настиг один из оруженосцев графа и смертельно ранил ударом копья.

«Пусть господь простит тебя, как прощаю тебя я», – промолвил, умирая, священник.

Но церковь не простила ничего. В том же году против еретиков юга Франции был объявлен крестовый поход. Впервые это был поход не против иноверцев, а против христианских земель.

Во главе двинувшихся в 1209 году с Севера в поход рыцарей и латников встал представитель одной из знатнейших аристократических фамилий из Иль-де-Франса, родственник многих европейских королей граф Симон де Монфор. Он вел за собой воинов из всех северных регионов Франции, а также из Бельгии, Голландии, Германии, Англии и даже Скандинавии.

Крестоносцы опустошили цветущий край. Они вырезали катаров целыми городами, как это было с Безье. Они отняли владения у Раймунда VI Тулузского. Его земли и титулы получил Симон де Монфор.

Но война на этом не кончилась. Южане не сдавались, восстания против крестоносцев охватили весь край. Из борьбы за веру война превратилась в борьбу за родину, за культуру, за право жить по обычаям предков. После гибели Симона де Монфора и Раймунда VI схватку продолжили их сыновья.

В разгаре этой странной распри разоренные земли Юга постепенно прибирали к своим рукам французские короли. А души жителей – католическая церковь, планомерно уничтожавшая катаров. Именно для борьбы с ними в XIII веке была введена инквизиция.

Но даже костры не могли сломить упорства готовых к смерти катаров.

Еще в 1210 году высшие иерархи катарской церкви попросили местного сеньора Раймона де Перей укрепить и расширить старинный обветшавший замок на горе Монсегюр. После этого он стал почти на 30 лет военной цитаделью катаров. Крестоносцам так и не удалось ее покорить.

В 1242 году осмелевшие еретики, рыцари и оруженосцы совершили многокилометровый рейд из Монсегюра в Авиньон. Там они перерезали застигнутых врасплох местных инквизиторов. Это переполнило чашу терпения французских королей и Рима.

По личному настоянию королевы Франции Бланки Кастильской для взятия Монсегюра снарядили специальную экспедицию. В конце весны 1243 года началась осада.

Замок на вершине

… Наконец мы добираемся до вершины горы. Она почти целиком занята длинной серой стеной замка. К узкому входу ведет деревянная лестница с помостом, сооруженным совсем недавно. Внутри Монсегюр производит странное впечатление.

Он напоминает выполненный из камня макет корабля – галеона или огромной каравеллы. Низкая квадратная башня-донджон на одном конце, длинные стены, выгораживающие узкое пространство посередине.

И тупой нос, напоминающий форштевень корабля.

Остатки каких-то теперь уже непонятных сооружений громоздятся в одном из концов узкого двора. Теперь от них остались одни фундаменты. Они похожи то ли на основу каменных цистерн для сбора воды, то ли на входы в засыпанные подземелья.

Сколько книг написано о странной архитектуре замка, как только не пытались интерпретировать его сходство с кораблем! В нем видели и храм солнцепоклонников, и предтечу масонских лож. Впрочем, пока замок не выдал ни одного из своих секретов.

Прямо напротив главного входа во второй стене проделан такой же узкий и низкий проход. Он ведет на противоположную оконечность площадки, венчающей гору. Места здесь едва хватает для узкой тропинки, которая тянется вдоль стены и обрывается пропастью.

800 лет назад именно к этой тропинке и к крутым склонам горы около вершины лепились каменные и деревянные здания, в которых обитали защитники Монсегюра, избранные катары, члены их семей и крестьяне из лежавшей у подножия горы деревушки. Как они выживали здесь, на этом крошечном пятачке, под пронизывающим ветром, осыпаемые градом огромных камней, с тающими запасами еды и воды? Загадка. Теперь от этих хлипких построек не осталось никаких следов.

Мы ложимся на край обрывающейся тропинки и заглядываем вниз. Не меньше пятисот метров отвесной скалы отделяют нас от первого порога, с которого затем можно спуститься к подошве горы.

Надо было обладать огромным мужеством и хладнокровием, чтобы спуститься здесь по веревкам в темноте, под пронизывающим ветром.

Но именно этот трюк проделали четверо посвященных катаров в ночь, предшествовавшую сдаче Монсегюра войскам короля.

Именно этот загадочный поступок и стал одной из главных загадок Монсегюра, и породил множество домыслов о великом сокровище, которым владели катары и которое они успели спрятать накануне сдачи крепости.

Хранители тайны

О том, что происходило на крошечном пятачке на вершине горы за долгие 11 месяцев осады, нам известно благодаря врагам катаров, инквизиторам. После падения замка в марте 1244 года доминиканец отец Феррер тщательно опросил уцелевших. Они и поведали удивительную историю, которая до сих пор поражает воображение ученых и кладоискателей.

Осада застала в замке несколько десятков местных дворян и их домочадцев. Почти все они были катарами. Гарнизон крепости составляли 12 рыцарей, 10 оруженосцев, 55 латников, 10 курьеров, военный инженер и члены их семей.

Но главное: в Монсегюре собрались практически все уцелевшие к тому моменту «совершенные», свыше 200 человек. Имена 59 из них, 34 мужчин и 25 женщин, известны.

Среди этой элиты катарской церкви были и двое из четырех епископов-еретиков, Раймон Агюйе и Бертран Марти.

За несколько дней до Рождества 1243 года Бертран Марти, поняв, что сдача замка неизбежна, тайком отправляет из крепости двоих верных служителей. Они выносят на себе некое сокровище катаров и прячут его в спульге – укрепленном гроте – в графстве Фуа.

2 марта 1244 года, когда положение осажденных стало невыносимым, тот же Бертран Марти начал переговоры с осаждавшими. Но он не торопился сдавать крепость. Он просил у королевской армии две недели отсрочки, до 16 марта. И получил ее.

16 марта уцелевшие осажденные вышли из крепости. У всех по условиям сдачи был выбор: раскаяться на словах и уйти куда глаза глядят – или упорствовать в своих ошибках и подняться на костер. Все «совершенные», около 200 мужчин и женщин, предпочли смерть отречению. Они совершили друг над другом обряд причащения и с улыбками взошли на костры.

Заметим, что при этом массовом фактическом самоубийстве не присутствовал ни один инквизитор: все сделали ратники королевской армии. Примчавшемуся спустя несколько дней доминиканцу отцу Ферреру оставалось только скрипеть зубами.

Ведь он теперь почти потерял возможность узнать о том, что творилось в замке во время осады. А это было очень важно для борьбы с ересью.

И все-таки немногочисленные уцелевшие воины и прислуга рассказали отцу-инквизитору поразительные вещи.

Оказывается, за день до сдачи и резни четверо «совершенных» – Амьель Экар, Угон, Пейтави и Пьерр Сабатье – покинули обреченный замок. Они спустились ночью по веревке с вершины горы высотой 1200 метров. Их задачей было спасти из грота в графстве Фуа сокровища, спрятанные там еще в декабре прошлого года.

И это им удалось. Двое из беглецов позже добрались до единоверцев в итальянской Кремоне и рассказали об удачном исходе своей миссии. О чем инквизиторы узнали спустя много лет на очередном допросе.

Вот с тех-то пор исследователи и гадают: что за сокровища прятали катары в Монcегюре от крестоносцев и воинов короля, а затем спасали под Рождество 1243 года?

Сокровище без имени

Вообще-то катарская церковь обладала огромными богатствами. По правилам общины, переходя в разряд «совершенных», катары все свое имущество передавали в общий фонд. Так же поступали и многие профаны. Катарская церковь постоянно получала пожертвования от единоверцев и сочувствующих. А это были в основном аристократы, богатые торговцы, зажиточные ремесленники.

Эти средства накапливались в течение почти целого столетия беспрепятственного существования катарской ереси на юге Франции. Часть их была использована на военные нужды во время борьбы с крестоносцами, о чем инквизиция узнала в ходе допросов еретиков.

Однако многие историки сомневаются, что сокровища Монсегюра представляли собой просто звонкую монету.

Вряд ли обреченные на смерть катары, фанатики и мистики, стали бы рисковать жизнью, которой не дорожили, только ради золота и серебра.

Да и какой груз могли унести на себе четверо изможденных трудностями осады «совершенных»? Значит, «сокровище» катаров могло быть иного свойства. Тогда какого?

И тут вступает в действие сила воображения исследователей. Одни утверждают, что катары владели знаменитым Граалем – чашей, из которой пил Христос на Тайной вечере. И в которую Иосиф Аримафейский собрал после казни кровь Иисуса. Якобы ею владел знаменитый Мани, основатель дуалистического учения манихеев. А от его учеников ее получили катары, наследники и продолжатели дела Мани.

Легенды Пиренеев рассказывают, что после Монсегюра Грааль был доставлен в замок Монреаль-де-Со. А оттуда перекочевал в один из соборов в Арагон, откуда позже был тайно вывезен в Ватикан.

Однако есть и такие ученые, которые считают: тайна катаров заключалась в знании скрытых фактов из земной жизни Христа. Якобы катары имели информацию о земных жене и детях Спасителя, которые после распятия были переправлены на юг Галлии, нынешней Франции. Доказательства этих сенсационных фактов катары якобы и переправили из Монсегюра накануне своей гибели.

Есть и такие энтузиасты, которые до сих пор ищут в окрестностях и на самой горе зарытые клады, золото и драгоценности катаров. Бог им в помощь.

Корабль мертвецов

На прощание я взбираюсь по узенькой каменной лестнице на полуразрушенную стену замка. Если бы не ржавый поручень, приделанный к стене давным-давно, можно свалиться. Наверху меня ждет площадка размером два на три метра, торец двух сходящихся стен замка.

Подо мной километровый крутой склон, впереди – бесконечные волны невысоких, утопающих в тумане гор. Я действительно будто стою на носу каменного корабля, летящего по небу среди огромных зеленых волн. Ветер свистит в ушах. Я боюсь высоты, и размеры площадки слишком малы, чтобы погасить страх.

Сергей кричит что-то снизу, размахивая камерой. Надо спускаться. Но я все пытаюсь представить себе странных людей, измучивших себя на этой холодной и неприветливой скале за идеи, которые нам сегодня показались бы странным суеверием. И за тайну, которая оказалась для них важнее самой жизни и следы которой ведут в этот мрачный заброшенный замок, затерянный в Пиренеях.

Париж – Монсегюр

Источник: https://www.sovsekretno.ru/articles/id/1323

Ссылка на основную публикацию